Китайская мысль: от Конфуция до повара Дина - Рул Стеркс

цареубийством). Если высокопоставленные министры не указывают руководителю на его недостатки и не призывают его измениться, то они не справляются со своим делом. «Если у государя случается большой проступок, они тогда усовещивают его. Когда, несмотря на все и всяческие уговоры, государь все же не слушает их, тогда они смещают его с престола» («Мэн-цзы», 10.9). Правитель, поставивший на первое место благополучие народа, должен всеми силами избегать войны. Мэн-цзы не верит, что войны могут быть справедливыми. «В летописи "Чуньцю" ("Весны и осени") справедливых войн нет. О том, что одни правители добрее других, сведения есть. Поход "чжэн" — это такой поход, когда высший правитель карает низшего» («Мэн-цзы», 14.2). Нападение можно оправдать, только если его цель — наказание, то есть если высший нападает на низшего, чтобы исправить его проступок (например, когда власти наказывают человека за преступление). Когда другие властители угнетают свой народ, «если вы, ван, нападете на них, кто же из них сможет устоять против вас?» («Мэн-цзы», 1.5).

Доводы против теории Мэн-цзы, касающейся природы человека, приводит Сюнь-цзы, третий важный представитель конфуцианской мысли доимперского периода. Он родился в царстве Чжао, также отправился в царство Ци и некоторое время возглавлял академию Цзися. Он также работал при дворе царства Чу и посещал Цинь. Сюнь-цзы прожил долгую жизнь и умер после 238 г. до н. э., вероятно преодолев порог девяностолетия. В своем трактате, известном как «Сюнь-цзы» и дошедшем до нас в 32 главах, он защищает конфуцианские ценности от того, что представляется ему внешними и внутренними интеллектуальными угрозами, исходящими главным образом от моистов, но также от легистов и даосов. В число таких угроз попадают и некоторые теоретические построения Мэн-цзы, с которым он спорит в главе под названием «О злой природе человека» («Сюнь-цзы», 23).

Сюнь-цзы отвергает идею, что человеку присуще врожденное стремление к нравственности: по его мнению, напротив, люди склонны поступать плохо. Это не значит, что природа человека зла или что люди наслаждаются дурными поступками. Скорее, люди просто от рождения эгоистичны и склонны ставить свои желания превыше всего: «Если говорить о природе человека, то уже с рождения он теряет свою простоту и лишается [природных] качеств — только в этом смысле можно говорить об утере человеком своей [сущности]» («Сюнь-цзы», 23). Если для Мэн-цзы стакан врожденного потенциала «наполовину полон», то для Сюнь-цзы он «наполовину пуст».

Сюнь-цзы начинает эту главу с важного заявления: «Человек по своей природе зол, его добродетельность порождается [практической] деятельностью». Для того чтобы заставить людей поступать правильно, полагает он, нужно выработать программу целенаправленных усилий и действий (вэй). Люди должны жить в режиме обучения и воспитания. Им требуются указания наставников, которые зададут им четкие стандарты и нормы. Если люди будут пренебрегать правилами и ритуалами, то они станут поступать опрометчиво. Становление в качестве хорошего человека не получается само собой, для этого требуются особая тренировка и специальный инструментарий. Сделать людей социальными и высоконравственными — это, вопреки Мэн-цзы, гораздо сложнее, чем взрастить прекрасные деревья из слабеньких ростков. «Так же как кривой кусок дерева нуждается в зажиме для выпрямления, причем его нужно подогреть и выправить, и только после этого он сможет стать прямым; так же как тупой кусок металла нуждается в ковке и точке и только после этого сможет стать острым, так и человек, который по своей природе зол, нуждается в воспитании и законах и только после этого сможет встать на правильный путь» («Сюнь-цзы», 23).

Сюнь-цзы исходит из предпосылки, что люди рождаются корыстолюбивыми, а это влечет за собой агрессию и жадность. В них бурлят зависть и ненависть, ведущие к насилию и преступлению. Вожделение прекрасного (он называет это «желаниями глаз и ушей») ведет к распутному поведению. Люди, как и животные, движимы примитивными стремлениями, которые, если их не ограничивать, обернутся хаосом и анархией. Тем не менее подобные качества — часть нашей врожденной природы, данной Небом, и отменить их нельзя. Небо для Сюнь-цзы не моральный охранитель мира, оно не отзывается на людские беды и не помогает действовать нравственно. Короче говоря, врожденную природу нужно формировать другими силами:

То, что не может [быть получено] через учебу или практическую деятельность, но заключено в человеке, называется его природой. То в человеке, что может быть получено через учебу и практическую деятельность, называется приобретенными чертами. Таково различие между тем, что в человеке от природы, и тем, что в нем является приобретенным («Сюнь-цзы», 23).

Иными словами, Сюнь-цзы убежден, что источник нравственности не внутри человека, но вне его, а именно в наставлениях и ритуалах мудрецов. Только их пример и их указания могут сдержать природные устремления и обеспечить подобающее поведение. Скажем, вы голодны; если дать волю инстинктам, то вы броситесь утолять свой голод, ничуть не заботясь о других. Но вторая природа, обретенная через усвоение принципов почтительности и нравственного долга, подсказывает вам, что сначала нужно накормить старших, отдать им самые лучшие куски и только потом накидываться на свою яичницу с беконом, рис или лапшу. Врожденная природа человека требует корректирующего морального водительства. Его можно получить только через воспитание и изучение ритуалов. Сюнь-цзы сравнивает это с работой гончара, превращающего глину в сосуд, или ремесленника, делающего из дерева инструменты. Ирония в том, что, если следовать его логике, чтобы стать хорошим, надо изначально быть плохим:

Люди именно потому стремятся стать добродетельными, что человек по своей природе зол! Слабый хочет быть великодушным, безобразный — прекрасным, ограниченный — [человеком] с широкими взглядами, бедный — богатым, низкий — знатным. Если люди не находят чего-либо в себе, они непременно стремятся найти это вне себя. Поэтому, когда богатый не завидует богатству [другого], а знатный — могуществу [другого], значит, у них самих уже есть это и им не к чему искать его вне себя. Если так рассматривать [вопрос], то [очевидно], что люди именно потому стремятся стать добродетельными, что человек по своей природе зол! («Сюнь-цзы», 23).

В сущности, разницу во взглядах Мэн-цзы и Сюнь-цзы нужно искать не в сути сказанного ими, а скорее в расстановке акцентов. Оба согласны с тем, что любого человека можно сделать лучше, что всякий теоретически способен стать мудрецом. У всех нас есть сердце-разум, которое сортирует наши устремления и руководит ими. Оба философа признают необходимость социализации через обучение. Расхождения же касаются того, что выдвигается на первое место — природа или воспитание. Мэн-цзы считает, что врожденное добро нуждается лишь в побуждении, это скорее спонтанный продукт; по мнению же Сюнь-цзы, чтобы цивилизовать людей и отвратить их от врожденного эгоцентризма, требуются целенаправленные и последовательные усилия. Мэн-цзы представляется идеалистом, который считает, что наши