Кремль 2222. Транспортное кольцо - Владислав Выставной

– Ладно, не будем биться, – услышал семинарист. – К Великому Ззаргу пойдем, он все решать!

Надо же, успели уже нового главаря избрать. Быстро это у них. Впрочем, какие сложности? Кто посильнее да похитрей – тому прямиком путь во власть. И не надо думать, что все нео такие тупые, как эти дозорные. У мутов иерархия четкая – интеллект растет с уровнем силы и власти. И если рядовой боец с трудом оперирует падежами, то с Великим Ззаргом вполне можно поговорить на философские темы – до определенных пределов, конечно. Как это у них происходит, непонятно, да и не хочется понимать, если честно. Хочется, чтобы эти твари убрались подальше от Кремля. Только это вряд ли. Кремль для всякой нечисти – как наваждение, как груда манящего золота и одновременно – как гнилой зуб, который так и тянет расшатать и вырвать с корнем.

– Все не пойдут, – сказал десятник. Он вдруг ощутил собственную значимость, раздулся от важности. – Пойдешь ты, ты, ты…

Он ткнул в Книжника, Тридцать Третьего и еще в пару кио.

– И я! – заявила Молния.

Нео рефлекторно облизнулся. Глаза его сверкнули, вроде даже слюна потекла. Видимо, фантазировал, как вгрызается желтыми клыками в молодое мясо.

– Ладно, иди… – проворчал он, покосился на оставшихся. – А вы тут ждите!

Кио обменялись взглядами. А может и мыслями, кто их знает. В любом случае, они не стали спорить, и основные силы так и остались у блокпоста. Самое время тревожно поежиться.

Пятерка ззаргов во главе с десятником повели переговорщиков в глубь своей территории. Это они так думали, что повели: с пятеркой нео легко справился бы и один боец кио. Впрочем, муты имели здесь все основания для такого вольготного поведения. Через сотню шагов навстречу выбежала целая толпа вооруженных до зубов мутов – видать, явившихся по призыву сигнального костра. Десятник с той же важностью остановил их и вступил в переговоры с командиром подкрепления. Тут же между вожаками завязалась перепалка: каждый хотел приписать заслугу «пленения» чужаков себе. О чем-то договорившись, дальше их повели уже всей шумной толпой. Ощутимо потянуло звериной вонью вперемешку с устойчивым запахом костра и гнилого мяса.

Это Стойбище. Площадь перед древней «сталинской высоткой» занимала Орда клана Ззаргов. Хаотично разбросанные шатры из кривых веток и сырых шкур, чадящие костры, на которых жарится какая-то скупая снедь, и местные обитатели – взрослых воинов мало, в основном дети и женщины, не сильно, впрочем, отличающиеся от местных самцов. Клан Ззаргов понес серьезные потери в последней битве и теперь будет ждать, пока не подрастут новые воины. Это, впрочем, происходит у них стремительно. Год-два – и вот готова новая партия «пушечного мяса». Оттого они, наверно, и тупы – не успевают накопить ни опыта, ни знаний. Соответственно, умнее и сообразительнее те из них, кому удается протянуть подольше – уцелеть в бесконечных схватках, не подхватить смертельную болезнь и не быть сожранным соплеменниками в голодный сезон.

На чужаков здесь смотрели хмуро, злобно. Но Книжника больше притягивало здание. Мрачная крепость, сплошь в копоти от бесконечных штурмов и костров. И это поразительное изображение, гигантское граффити на всю высоту здания: выразительная фигура нео с огромной дырой на месте раззявленного рта. Над головами полыхнуло – из пасти нарисованного нео вырвался клуб пламени. Развлекаются муты. Там, наверху, покои Великого Ззарга. Туда их сейчас и поведут.

Поднимались долго – по бесконечным лестницам с обвалившимися пролетами и заменившими их переходами из бревен и самодельных веревок. Здесь легко можно было погибнуть, так и не добравшись до верховного вожака клана, попросту рухнув в пропасть.

Внутренность клановой крепости Ззаргов потрясала величественностью древней постройки и столь же величественными разрушениями. Местами не хватало целых этажей, и можно было наблюдать, как на дне глубокой пропасти палят костры небольшие группки нео, а высоко над головой по натянутому канату переползает куда-то шустрый мохнатый подросток. Воздух здесь был тяжел и мутен, наполнен дымом костров и неубиваемыми ароматами зверинца. Но кое-что заставляло забыть о том, что это племя – дикое, людоедское, враждебное.

Рисунки. Настоящая наскальная живопись, вроде той, что семинаристу доводилось видеть лишь в иллюстрациях уцелевших книг. Когда-то, задолго до цивилизации, сгинувшей в Последней войне, древние люди рисовали в пещерах. Странные, ни на что не похожие, примитивные, завораживающие рисунки. Здесь было то же самое – только в неимоверно большем количестве и куда изощреннее. Практически все стены и потолок были покрыты изображениями, главной темой которых была смерть. Смерть изображалась в самых ее различных видах и проявлениях, с детской непосредственностью раскрывая наиболее неаппетитные подробности сражений, казней, убийств, расчленений, потрошений, приготовлений и поеданий.

Надо отдать должное мастерству местных художников: рисовали нео здорово. Словно обрушившись на несколько ступеней вниз по эволюционной лестнице, они магическим образом открыли в себе таланты давно сгинувших предков.

Впрочем, все эти художества оставались всего лишь досугом «новых людей». Основным их занятием оставались грабежи и убийства. И Книжника со товарищи вели сейчас не к председателю академии художеств, а к главарю орды жестоких дикарей.

Прошли по еще одному шаткому висячему мостику. Внизу, под ногами, орали, сцепившись в драке, двое местных. Видать, что-то не поделили. Что именно, узнать не удалось – переговорщиков вывели в большой зал, образовавшийся, когда обвалилась пара этажей. Здесь можно было наблюдать элементы металлического скелета здания – ржавые, но все еще мощные балки, не дававшие зданию рухнуть. Дальней стены не было – там зияла огромная дыра, перед которой полыхал приличных размеров костер. Эта дыра и была той самой «пастью» изображенной на стене фигуры.

Перед костром на неряшливо сложенных коврах и циновках в окружении нескольких самок возлежал вождь. Книжник помнил еще прежнего Великого Ззарга. Этот пока не дотягивал до уровня предшественника по зверскому облику и мышечной массе. Впрочем, дело наживное.

Однако по своей мерзости этот тип вполне мог посоревноваться и с прежним.

Он жрал. Поначалу было не очень понятно, что это перед ним на большом железном противне – просто груда плохо прожаренного, с проступающей кровью, мяса. Потом взгляд выхватил изгиб торчащего позвоночника, ребра, обглоданную берцовую кость, череп…

Чудовище пожирало человека.

У Книжника подкосились ноги. Не то чтобы он не видел ничего ужаснее этой картины. Просто семинарист не представлял, как можно вести переговоры с монстром. Да и маленькая Молния, успевшая всякое повидать на своем недолгом веку, с силой сжала его запястье. Только вряд ли она испугалась. В ее случае это была ненависть.