Крайние меры - Хелен Харпер

решила с размаху нырнуть в уличную купель, построенную специально для данного события.

Несмотря на успех кампании по всей Средней Англии, многие люди до сих пор выступают против существования вампиров. Они указывают на отрывки из Библии, подобные тому, что приведён в книге Левит: «Если кто-либо из дома Израилева или из чужаков, которые живут среди них, съест кровь, я обращу своё лицо на того, кто ест кровь, и истреблю его из его народа». Они предпочитают не обращать внимания на другие аспекты, которые не соответствуют современным представлениям. Упоминание о том, что в Библии также говорится, что упрямых детей следует побивать камнями, не уменьшает их антипатии к кровохлёбам. Легко подобрать цитаты в соответствии с вашими целями. Как бы то ни было, большинство прихожан церкви стараются избегать вампиров, когда только могут.

Питер замечает мою реакцию на его крестик. Он пытается рассмеяться, но в результате получается скорее сдавленный звук, похожий на стон.

— Глупо, не правда ли? — говорит он. — Наверное, я напуган и нервничаю, как и ты. Мне нужно за что-нибудь уцепиться.

Мне любопытно.

— Это помогает?

— Распятие?

Я киваю.

— Нет, я думаю, что на самом деле от этого мне становится только хуже. А что, если…? — его голос затихает.

Повинуясь импульсу, я протягиваю руку и сжимаю его ладонь.

— Ты больше не считаешься чистым в глазах Бога? Мы, наверное, все так думаем, даже те из нас, кто не уверен, верим ли мы в высшие силы.

— Почему ты здесь? — спрашивает он.

Я готова к этому. Мы с О'Ши потратили время на обсуждение различных сценариев, чтобы объяснить, почему я решила присоединиться к вампирам, а затем выбрали наиболее правдоподобный — и тот, который, скорее всего, привлечёт ко мне больше всего «друзей» в результате. Чтобы этот план сработал, мне нужно, чтобы предатели поверили, будто я готова пойти против Семьи и помочь разрушить её изнутри. Мне также нужно, чтобы другие новобранцы доверяли мне на случай, если к ним самим обратятся. Я также не в том положении, чтобы лгать слишком откровенно — в последнее время меня слишком часто показывают в новостях, чтобы притворяться кем-то, кем я не являюсь.

Я тяжело вздыхаю. На мгновение мне кажется, что я вела себя слишком мелодраматично, но Питер сжимает мою руку, словно желая успокоить.

— Ещё несколько дней назад я и не помышляла о том, чтобы присоединиться к какой-либо из Семей, — признаюсь я. Ложь всегда более правдоподобна, когда в неё вплетена полуправда. — У меня была хорошая жизнь. Я имею в виду, я была одинока, но у меня была хорошая жизнь.

— Одинока?

— Мой отец скончался несколько лет назад, а мама постоянно в отъезде. У меня есть дедушка, с которым я вижусь время от времени, но с ним, — я делаю паузу, словно подыскивая подходящее слово, — трудно общаться, — я позволяю Питеру понимать это так, как он хочет. — И у меня нет второй половинки. Я всегда хотела детей, — грустно добавляю я.

— Но ты молода! Ещё полно времени, чтобы с кем-нибудь познакомиться.

Я киваю.

— Ну, я встретила кое-кого. Я была влюблена в своего босса.

«Прости, Тэм, — мысленно говорю я ему. — Это ради благой цели».

На лице Питера появляется понимающее выражение.

— Он женат? — мягко спрашивает он.

— Разведён. Я думала, что есть шанс, что однажды… — я снова вздыхаю. — Но теперь он мёртв. Вампир убил его и всех моих коллег.

Он выглядит потрясённым. Надеюсь, я нашла правильный баланс между горечью и болью.

— Зачем тебе вступать в Семью, если Семья убила человека, которого ты любила?

— Мне нужно понять, почему. Возможно, став новобранцем, я узнаю, чем он навлёк на себя их гнев. И… — я опускаю взгляд и неловко тереблю свои волосы.

— Да? — подсказывает Питер.

— Я слышала, что вампиры не испытывают эмоций так, как мы, — по словам моего деда, эта теория — чушь собачья, но она служит моей цели, поэтому я продолжаю. — Это может быть хорошим способом заглушить боль. Это также означает, что полиция больше не будет преследовать меня, — я поднимаю на него взгляд. — Они думают, что я виновна в убийстве Тэма. Моего босса.

— Ты?

Я стараюсь не раздражаться из-за недоверия Питера.

— Я знаю! Нелепо думать, что я способна на такое!

Он проводит рукой по моей руке и нежно поворачивает меня к себе.

— Это ужасно. Просто ужасно.

Я шмыгаю носом и украдкой смотрю ему в глаза из-под ресниц. Питер Аллен, похоже, действительно заглотил мою историю целиком.

— Если ты не можешь победить их, присоединяйся к ним, — бормочет он.

Я стараюсь не улыбаться. Значит, один балл в пользу деймона. Я предложила О'Ши, что я могу сама сказать эту фразу. Он ответил мне, что слова прозвучат слишком банально, но намекнуть на них — хорошая стратегия. Надо отдать ему должное, он оказался хитрее, чем я думала. Неудивительно, что до сих пор ему сходили с рук его сомнительные делишки.

— А что насчёт тебя? — спрашиваю я, решив, что настало время побудить моего коллегу-рекрута принять участие в любимом занятии каждого — рассказывать о себе. Теперь, когда я рассказала свою историю, я могу сосредоточиться на остальных. Если повезёт, Питер окажется любителем посплетничать, и мне не придётся повторять свою историю каждому новичку.

Однако он отстраняется, и его лицо мрачнеет.

— Я бы предпочёл не говорить об этом.

Я выжидаю несколько секунд. Удивительно, как часто люди говорят, что «предпочли бы не говорить об этом», а потом раскрываются. Очевидно, Питер — исключение из правил. Он хранит молчание.

— Я понимаю, — бормочу я, мысленно матерясь. — У каждого из нас есть свои секреты.

Он благодарно улыбается. Интересно, связано ли его молчание с распятием, которое он всё ещё крепко сжимает в руке? Однако, прежде чем я успеваю сказать что-нибудь ещё, относительная тишина в маленькой аудитории нарушается.

— ОМГ!

Я вздрагиваю.

— Я слишком ленива, чтобы произносить настоящие слова, — говорит пышнотелая блондинка. Она разоделась в пух и прах: высокие каблуки, облегающее чёрное платье, сверкающие драгоценности и длинные алые ногти. Вот вам и трудности с принятием в Семьи. Возможно, Майкл Монсеррат хочет немного отдохнуть от своих тёмненьких членов Семьи.

За блондинкой следуют ещё несколько человек. Питер снова утыкается взглядом в пол, но я думаю, что небольшое любопытство к другим новобранцам не помешает, поэтому я открыто смотрю на них всех. К тому времени, как все оказываются внутри, я насчитала чёртову дюжину. Я не особенно суеверна, но не могу отделаться от мысли, что это не совпадение, что наша маленькая группа насчитывает тринадцать человек.

Там