Отель 'У ведьмы', или ведьмы замуж не выходят! - Ксения Игоревна Власова

я, — вы можете оставаться в отеле столько, сколько нужно. В конце концов, Фандор не перенесет скорой разлуки с вами.

Я постаралась пошутить, но Теодор лишь из вежливости приподнял уголки губ. Очевидно, ему было совсем не смешно.

«Не останется он просто так. Благородные черты лица, породистый нос, на мизинце перстень. Похоже, фамильный, но без печати. Одежда добротная, пусть и потрепанная. Зуб даю, он из обедневшей аристократической семьи. И для него принципы — не пустой звук. Он не примет от тебя милости. Как кончатся деньги, выйдет за дверь».

В этот миг в столовую снова заглянула Тори. В ее руках дымилась большая кастрюля. При виде девушки Теодор встал и поторопился помочь. С одной рабочей рукой, очевидно, это было не очень удобно.

Интересно, а я, как ведьма, могу залечить его рану? Коул вроде что-то говорил о лекарской магии… Эх, Фандор с этим хорошо бы справился! Но разве он станет помогать заклятому врагу?

Словно подслушав мои мысли, порог перешагнул Фандор. Нет, это не отель, а подмостки дешевого уличного театра! Здесь вечно как в плохой пьесе или сумасшедшем водевиле, события сменяют друг друга так, что зритель не успевает их даже проанализировать.

Фандор едва ли не прыжком оказался рядом с Тори и выхватил из ее рук кастрюлю, оттеснив при этом Теодора.

«Драка за кастрюлю? Она войдет в историю?»

Угу. Лишь бы количество жертв не было ошеломляющим.

— Осторожно, горячий суп! — всполошилась Тори и вполне обоснованно: кастрюля в руках близнеца очертила широкую дугу, часть содержимого выплеснулось на пол. — Эй, ну осторожнее же!

— Прошу прощения! — пафосно извинился Фандор. — Это не моя вина.

Я уже заметила, что здравомыслие резко ему отказывало, если в радиусе ста метров показывался Теодор.

— Фандор, поставь кастрюлю, — серьезно сказала я. — И помоги Тори накрыть на стол. Сейчас все остальные постояльцы подтянутся.

Фандор с Тори удалились, а вот Бель, наоборот, заглянула в столовую. При виде девушки Теодор немного оживился. Впрочем, свой интерес он торопливо спрятал за раскрытой газетой.

«Ну-ка, ну-ка! Дай-ка посмотреть поближе. С пола плохо видно».

Я чуть поморщилась, когда коготки Антика царапнули кожу под юбкой. Мысленно поругав извращенца, я присела и водрузила его на плечо. Пожалуй, теперь я напоминаю пирата. Такого странного пирата, с облезшим попугаем. Сильно болевшим, видимо.

Антик нахохлился, демонстрируя колючки. Да, пожалуй, такого зверька лучше не гладить. Ни к чему эти нежности.

Что там хотел высмотреть Антик, я не узнала. Дверь столовой снова распахнулась. Широким шагом беззаботного шалопая комнату пересек Шандор и… поскользнувшись на разлитом супе, пролетел остаток пути на животе. Затормозил он уже под столом.

— Твою ж!.. — возмутился он из-под скатерти. — Какого темного бога?!

— Братца своего поблагодари, — посоветовала я. — Кстати, ты вовремя. Успеешь полы протереть?

«Да он уже как бы…»

Ответить близнец не успел, порог снова перешагнули. На этот раз Бель маменька Бель.

Вечер, однозначно, перестал быть томным.

— Госпожа ведьма, — маменька Бель растянула губы в неискренней улыбке, — рада вас видеть.

— Взаимно, — тоже не очень естественно откликнулась я и добавила: — Зовите меня, как и все, просто по имени.

— Как скажете, госпожа Офа.

Я лишь вздохнула. К обращению «госпожа», прилипшему ко мне, как банный лист, я уже почти привыкла, но все равно оно вызывало легкое чувство неловкости.

В столовую вернулись Фандор и Тори. Они довольно шустро накрыли на стол. Последним на накрахмаленную скатерть водрузили тяжелый подсвечник с магическими свечами. Я успела оценить их удобство: они не гасли даже от сильного порыва ветра, да и давали света больше, чем обычные восковые свечи.

К тому моменту, как за окном окончательно стемнело, все мои постояльцы собрались за столом, ломящимся от угощений. Тори явно делала успехи на ниве готовки. Я с гордостью подумала, что голодным в моем отеле никто не останется.

«Мои постояльцы, мой отель… Да ты считаешь это место своим!»

Я вздрогнула и подхватила едва не рухнувшего с моего плеча Антика, который жадно потянулся к тарелке с дымящимся жарким. А ведь и правда! Прошло всего ничего, а я уже приняла ответственность за этих людей на себя. Кажется, никогда прежде я не адаптировалась к работе настолько быстро. Возможно, мне действительно подходит роль ведьмы?

— Благословение, госпожа Офа?

Я очнулась и, тряхнув головой, отогнала неуместные мысли. На меня заискивающе смотрел Милоха. На его коленях, кося оранжевым глазом в мою сторону, нахохлился петух. Выглядел он, по своему обыкновению, настороженно и немного недовольно. Впрочем, если бы меня превратили в курицу, едва ли бы я излучала счастье и позитив. К слову, неплохо было прояснить вопрос с питанием столь оригинального постояльца. Нужно ли кормить его зерном или подойдет обычная человеческая еда?

— Да, благословение, — под скрестившимся на мне взглядами я вздохнула и сложила руки в молитвенном жесте. Локти уперлись в похрустывающую скатерть. — Что ж… Ну…

В столовой повисло напряженное молчание. Кажется, я даже расслышала жужжание мухи, бьющейся о стекло. Мне, как назло, на ум ничего не шло. Что пожелать постояльцам? Они явно надеются на что-то хорошее! В прошлый раз, помнится, я опростоволосилась.

— Пусть ваши проблемы будут решены в самое ближайшее время, — наконец выдавила я и с облегчением схватила бокал с водой. В горле пересохло от волнения. — Приятного аппетита!

Раздались искренние благодарности. Видимо, многим мое пожелание пришлось по душе.

«А ты молодец, — одобрил Антик и уже по-деловому добавил: — Дай-ка мне вон тот кусочек мяса! Да-да, тот, который побольше».

Я ссадила его с плеча на стол и выполнила его просьбу. Клацнули острые сахарные зубки. Кусок жаркого пугающе быстро исчез в пасти крохотного, милого с виду ежика.

— Вы завели питомца?

Я подняла глаза на Милоху. Тот растянул губы в щербатой улыбке, его длинный палец с обгрызенным ногтем указывал на Антика.

— Ага, — с наигранной беззаботностью ответила я. — Его зовут Антик.

Милоха с петухом переглянулись. Во взгляде обоих заплескалось подозрение. Я поторопилась его развеять.

— Это мой фамильяр, а вовсе не проклятый недоброжелатель.

Постояльцы взглянули на ежика уже с куда большим интересом. Антик ненадолго перестал жевать и выставил колючки, будто защищаясь от возможной угрозы. Кажется, ему не нравилось столь пристальное внимание к своей персоне.

— Очень милый выбор, госпожа Офа, — любезно проговорила маменька Бель и неожиданно вставила, обращаясь к сидящей рядом дочери. —