Поход клюнутого - Сергей Чичин

— Вот так, сэр Бингхам, на твоих глазах капрал сделался сержантом, — указал капитан гоблину.

— Эх, кабы мне звание повышали каждый раз, когда я чего-нибудь перепутываю! Давно б уже в маркграфах числился, а не бегал голодранцем для поручений, пусть даже и особых.

— Звали орка Бурурум-угу, — спешно подхватил свеженазванный сержант, от усердия скрипя жесткой бородой. — Оченно был сосредоточенный и звания высокого, весь в эполетах, погонах, лаптях и онучах…

— Унялся бы ты, сержант, — благожелательно посоветовал Торгрим.

— Гном же который, тот был балабольного свойства и всяко меня в разговор вступить подначивал, да только ж я при исполнении и строго его…

— Достаточно, сержант, — осадил его и сэр Малкольм. — Много врать — запутаешься быстро, тут-то тебя и прихватят. Так, Бурурум-угу?

— Не знаю, не пробовал, — Бинго привольно развалился в седле, опершись спиной на высокую заднюю луку. — Не в смысле врать, в смысле прихватываться. В этом деле служака себя как раз верно ведет. Тут ведь главное, как в опростании — чтоб быстро, изобильно и неудержимо. Навалил кучу и ускакал, пока пострадавшие из нее вылезти пытаются. А зачем ему врать? За нами что, погоня ожидается?

— Кабы знать, что за вами ожидается, а главное — что ожидается от вас. Прости, сэр Торгрим, что бросаю на тебя тень подозрениями, а только этот вот бурурум… ты еще познаешь, каковы его таланты. Очень мне надо, чтоб пострадавшие по всему вашему пути прознавали на каждом шагу, что это я вас в путь снарядил и из города вывел.

— А вас, вашбродь, седня тут вообще не стояло, — упоенно продолжил сержант. — Вот позавчера видал, а седня никаким глазом.

— Дарование, — похвалил Бинго снисходительно. — Вот совет тебе, служивый: работай под идиёта, мне всегда помогало. Какой, типа, капитан? А, капитан стражи? Как же, как же, был такой — рост семь футов, черный доспех, морда во, в шлем не влезает, усов сроду не носил… что значит — кто такой? Капитан, он у нас один. Такого, бывалоча, послушают, да и отойдут опасливо по стеночке, а то еще монетку дадут на пропитание стукнутому. Кстати, капитан, насчет монетки стукнутым…

— Чума на твой род, Бингхам.

— Была. Не прижилась, как и тот запор. Ты с базара-то не съезжай! На что, спрашиваю, мы будем кормить этого проглота? — Бинго потыркал Рансера в холку. — Если жрет он столько, на сколько выглядит, то торгримов доспех придется сбыть первому же кузнецу по бросовым ценам, чтоб только еще денек прокормить.

Сэр Малкольм в сердцах отцепил от пояса тощий кошелек и метнул его в дварфа. Тот скупо шелохнулся навстречу и изловил брошенное.

— Тут немного, сэр Торгрим, но больше я не могу достать без длительных проволочек, — извиняющимся тоном пояснил Амберсандер. — Прошу расходовать экономно и на нужды, имеющие первоочередное значение.

— Сэр Малкольм, не стоит так затруднять себя. Я обязался выполнить твое задание, а не тратить твои деньги. Но благодарю, это сильно поможет на первых порах, а по возвращении обещаю вернуть все до последнего гроша из добычи или премиального фонда, по ситуации.

— Да будет так, сэр Торгрим, хотя уверяю, что если вы вернетесь с удачей, эта скромная сумма перестанет иметь значение, а если нет…

— …то мы не вернемся, сэр Малкольм.

— Прости, сэр Торгрим, я на миг забыл, с кем имею дело. Что ж, счастливого вам пути, вот она ваша дорога…

— Убыли прямо на юг вдоль гороской стены! — радостно каркнул сержант, очевидно горя нетерпением примерить присоветованный гоблином имидж идиота.

— И последнее, о чем я попрошу, — сэр Малкольм понизил голос. — Как можно быстрее покинуть земли, принадлежащие Аракану. Чтобы все, что наломает Бингхам, оказалось на чужой территории.

— Учтем, — кивнул дварф. — Давай вперед, Бингхам, я за тобой.

— Джеронимо! — гаркнул Бинго непонятно и выдал Рансеру шенкеля.

4

День удался славный, теплый и солнечный, а ничего, что можно сломать, вдоль дороги не водилось. За грубыми деревянными плетнями раскинулись огороды, с которых столица снабжалась свежими овощами, тут и там на них ковырялись вялые содержатели, а ближайшее пугало оказалось исполнено так мастерски, что Бинго его струхнул и на прочие предпочел не заглядываться. Один раз навстречу проехала плотно зашпиленная телега с замшелым бородачом на козлах. Торгрим с возницей дружелюбно поздоровался, очевидно заподозрив по бороде общие корни; тот ответил с осторожностью, боязливо кося на композицию из двух живых гор, верхняя из которых как раз нахлобучила на голову стальное ведро. Больше встреч не было, и вскорости Бинго стащил шлем, обнаружив распаренную физиономию.

— Полагаю, еще через полчасика можно будет присесть передохнуть, ежли только там не начнутся заросли кукурузы, — обнародовал он свой свежеизмысленный бизнес-план. — Такая у нас народная примета — в кукурузе не отдыхать. Непременно какая-нибудь неуправляемая скотина начнет чимпиёнат по ее скоростному глоданию, все передавятся, обожрутся…

— Я не начну, — откликнулся Торгрим меланхолично. Признаваться перед гоблином было неловко, но необъятное небо ощутимо давило на широкие дварфийские плечи.

— Я начну.

— И ты не начнешь. Нет, Бингхам, отдыхать мы будем, когда лошади устанут. А если не устанут, так ехать нам день и ночь, поскольку сэру Малкольму я обещал, что из страны мы выберемся не задерживаясь.

— Нудный ты какой.

— Да, что есть то есть. Ты вот лучше помозгуй, я-то в этих краях впервые: есть ли какие варианты пути, и какой чем чреват?

Бингхам призадумался. Доверие дварфа льстило, а картину мира он и впрямь неплохо себе представлял. Правда, она в изобилии пестрела белыми пятнами, но уж здешние северные края он немало потоптал собственными ногами.

— Едем мы ноне на закат, — рассудил он и пальцем потыкал в солнце, начавшее помалу клониться к маячащему впереди горизонту. — Дэбош же от нас будет не токмо к закату, но и сильно к северу. Подобраться к нему нам, стало быть, возможно с юга; а с юга к Фигасе-Озеру примыкают земли либо порвенирские, либо рухуджийские. Ты, поди, и про них слыхал всякое забавное?

— Слыхал, что у них перемен много, так что даже справки заранее наводить бесполезно — пока доберешься, все уж пять раз сменится.

— О, это Порвенир, он такой. Они там вовеки промеж себя дрались, сегодня замок того, завтра этого, и все время друг друга спрашивают, заместо того, чтоб как тут — указом по темечку. Зовется та система анархией. Очень занятно через такое проехаться, да только как бы нас на подступах тутошняя армия в копья не взяла — ныне у Аракана с Порвениром сезонное обострение неприятия.