Магия невозможного - Антон Волк

– Трилок! Трилок! Мара бин чурес!

Я не стал ждать перевода внезапно прозвучавшего женского крика, хотя его и потом не было. Помповый винчестер образца 1932 года с восемью зарядами загрохотал в лесу, как гром. Я обстрелял направление, откуда прилетели стрелы. Это было чертовски удобно. Стрелы словно компас указали, откуда прилетели, прежде чем упасть на землю. Полностью демаскируя место засады стрелка. Хорошая штука этот заговор Кембаля. Наглядная баллистическая траектория, как по учебнику. Винчестер двенадцатого калибра прыгал у меня в руке. Взяв его в одну руку, я въехал в лес. Поворачивать назад и искать новое место было бы ошибкой. Как раз наоборот. Пока они рассеяны по разным местам, у меня был шанс прорваться.

Снова выстрелы. В лесу уже было совсем темно. Я помчался между деревьями на не очень высокой скорости, рискуя ежеминутно врезаться в следующее дерево. На мое счастье, лес бы не густой, напоминая наш буковый. Отчаянный крик, раздавшийся после моей стрельбы, подтвердил результативность моих выстрелов. Догадаться, о чем кричал полуэльт, тоже было не сложно. Чурес – это стрела. Это слово и на общем языке иногда используют в качестве синонима стрелы. Кому-то, по имени Трилок, крикнули использовать обычные стрелы, а не самонаводящиеся томагавки. «Мара бин чурес!» – стреляй обычными стрелами, скорее всего.

Поздно «чурес», «мара бин» – не пойдет. Я запрещаю! Минут через десять-пятнадцать они меня нагнали. В лесу особо быстро не «помопедишь». Да и мотоцикл у меня был не кроссовый. Солнце зашло окончательно. А впереди было еще километров тридцать-сорок леса. В тьме под звездным небом за верхушками деревьев.

Я бешено отстреливался. Не давая им сделать прицельный выстрел. Весь заранее приготовленный мной арсенал плевался в них огнем. Короткая остановка, стрельба по всему, что шевелится, и по всему, что могло потенциально шевелиться, потом газ и следующий рывок, для остановки и новой стрельбы. Давайте, мать вашу! Они были верхом. На каких-то животных. Точно не мохнатых единорогах, что я под стенами Лангвара видел. На ловких тварях размером с хищного тигра. Черных, с огромными когтями. И потому у них тоже были проблемы со стрельбой. Бешеная скачка между деревьями, рев мотора мотоцикла, прыгающего на кочках и ухабах, фиг тут попадешь точно. В темноте! Им, правда, было, с одной стороны, легко. Их вьючные зверюги видели в темноте. Да и я, как огромный светлячок, освещал фарой себе дорогу, а им невольно подсвечивал «мишень». Как в тире. Нате! Стреляйте! Зато я и отстреливался по-божески. Сек длинными очередями автоматом Томпсона, заводя руку за спину, поливал свинцом бока в движении. В кого я попал, в кого нет – это было одному богу известно да тем, в кого я случайно задевал. Хрипы, крики этих тварей и крики лесных полуэльтов заглушал звук моего мотора и звуки выстрелов. Прорыв был просто «блокбастерный». И я бы сказал, нереальный, если бы не одно, но – у меня был фактически условно-бесконечный боезапас. Как в компьютерной игре, когда проходишь игру, тебе в подарок – бесконечный боезапас. Ящики и цинки с патронами. Картонные коробки с красными патронами от винчестера. Всего этого было более чем предостаточно в шкатулке. Старый хрыч Кулу не жадничал. Я мог отстреливаться как сумасшедший, что я и делал. Меняя оружие, которое заранее приготовил. Шарил одной рукой в кармане, нащупывал пистолет или пистолет-пулемет, вытаскивал, говорил: ас. Отстреливал, касался шкатулки и кидал в другой карман. Останавливался иногда, когда они слегка отставали, и поливал из «льюиса». Погоня продолжалась с паузами всю ночь. Я устал, но адреналин продолжал поступать в кровь. Я громил отряды, преследующие меня, но тут же поспевали новые, которые я тоже отстреливал, как мог. Иногда паузы были длинные: по полчаса и более. При каких-то, видимо, критических потерях очередной отряд отставал от меня, давая место другому – только что подоспевшему. Но у меня такой роскоши не было. Я был одноразовый солдат и в единственном экземпляре. Одна ошибка – и получу стрелой в лоб. Не той, особой – божественной, а обычной, с простым гусиным пером – и конечно смертельной для меня.

При выезде из чащобы, уже ближе к утру, они чуть не прикончили меня. Я выехал из леса, как тут же по курсу фара моего мотоцикла выхватила женщину-полуэльта. Вынырнув прямо по курсу, как дорожный призрак! Высокая, худая, в светло-зеленом одеянии и с развевающимися золотыми волосами, она застыла с натянутым до уха луком в пятне света от фары. Зрелище, которое можно было снять на цифровую камеру и сделать обложкой глянцевого рекламного журнала. «Стрелы компании “Чурес” – ваша жертва обречена!» Я едва успел поднять мотоцикл на заднее колесо, выстрелить просто не было времени. Стрела все же задела мне макушку головы. Разрезав шлем и кожу. Что за мерзкая манера, пытаться попасть мне в глаз! Цельтесь в тело. Больше шансов! Липкая и влажная кровь стекла по лицу. Я ударил ее колесом мотоцикла, отбросив в сторону, хотя она почти ухитрилась наложить следующую стрелу. Скорострельность у этих типов была фантастической. Одно стремительное, гладкое движение, и почти волшебным образом стрела оказывалась наложенной на тетиву, плюс одновременно лук натягивали слитным с ним, неразрывным действием. Дьявольски эффективно и красиво к тому же. Куда там легендарному Робин Гуду до них! Черти! Оставьте меня в покое! Я вылетел на другую сторону леса, на луг, ведущий вверх по склону на целый километр, если не больше. И наконец оторвался от них на приличную дистанцию. Стало уже светать, и брошенный назад взгляд показал мне моих преследователей. Мама миа! Их был целый легион. Я что, ни в кого не попал в лесу? Вьючные звери оказались здоровыми зверюгами, похожими на наших росомах. Размером с доброго двухгодовалого бычка. Штук пятнадцать этих тварей в галоп мчались за мной, с вцепившими в их загривки всадниками-полуэльтами. Луки у них были закинуты за спины, чтобы не мешать. Меня обуяла злость. Я был чертовски измотан, а они все еще не хотели меня оставить в покое! Задолбали эльты хреновы! Или полуэльты! Чистых эльтов тут истребили зингару еще пару тысяч лет назад. Не смогли ужиться две тщеславные расы. Гордые и презрительные ко всему менее долгоживущему.

Круто и резко затормозив, я спрыгнул с мотоцикла, открыл шкатулку и, даже не дожидаясь, пока крупнокалиберный пулемет Браунинга – тот самый, что до сих пор стоит на турелях «Хаммера» – коснется земли, крикнул зло кодовое слово: ас.

Пулемет увеличился в размерах и двадцатитрехкилограммовая дура со станком-треножником глубоко утопла в мягкую землю зеленого луга. Я резко дернул боковой рычаг, взводя ударный механизм, и тотчас, почти не целясь, открыл огонь.