Давай поговорим! - Михаил Михайлович Попов

Виталий Борисович и в самом деле душит Веронику Модестовну. Журналист-международник при виде свидетеля сразу же разжал руки и даже поднял их вверх. Видимо, именно так его учили себя вести при появлении британской полиции.

Освобожденная Вероника отскочила в сторону, шипя и свирепо сверкая глазами. В момент, когда она избежала удушения, женщина бывает особенно хороша.

– Кто это? – простонал Виталий Борисович, одной рукой хватаясь за сердце, другой нашаривая валидол. Слабое сердце – вот результат излишне здорового образа жизни.

– Это сторож, – мстительно и чуть злорадно сказала Вероника.

Сторож тем временем осматривался. Веранда была запущенная, даже грязненькая. Батареи пустых бутылок, банок, паутина. Горела газовая плита. Рядом с ней на табурете стоял таз с грязной водой. Колени у Виталия Модестовича были мокрые, ботинки у него тоже были мокрые. Только что вымытые в тазу. Неужели он из Москвы явился такой грязный, что ему пришлось срочно мыться?

– Это сторож Леня, – сказала Вероника, чтобы усилить впечатление. Виталию Борисовичу было явно все равно, он был мокр, устал и несчастен.

– Послушайте, – сказал Леонид, продолжая глядеть на таз с грязной водой. Таз этот ему о чем-то напоминал, – послушайте, а где старушка?

– Какая старушка? – в один голос спросили родственники.

– Сегодня утром я видел здесь старушку. Седую, скрюченную, она чистила картошку.

– А, – махнул рукой дядя, – это соседка. Она готовит для Валерия.

– Соседка?

И тут зазвонил телефон. В глубине дома. Один звонок, второй.

Дядя и племянница переглянулись.

После третьего они разом вышли из оцепенения и начали действовать. Вероника юркнула в комнату, а Виталий Борисович встал таким образом, чтобы загородить Леониду дорогу, если тот вздумает последовать за ней. У сторожа и мысли такой не было, но слаженность в действиях родственников он отметил.

Вероника уже появилась обратно, таща в одной руке телефон, а другой поддерживая провод. Аппарат был большой, черный, еще, пожалуй, послевоенный; ему было неуютно на весу, и он испускал душераздирающие трели.

Трубку снял Виталий Борисович. Но, едва приложив к уху, бросил в руки Вероники. Словно трубка превратилась в гадюку.

Лицо племянницы вытянулось, едва она услышала первые слова телефона.

– Это ты? Откуда? Починили телефон? А куда ты подевался из машины? A-а, понятно, я должна была догадаться. Хорошо-хорошо. Я все поняла, говорю, поняла. Конец связи.

Вероника повесила трубку на рычаг. Внимательно поглядела на дядю, все еще тяжело дышавшего, на Леонида, выглядевшего непроницаемым.

– Ну что же, надо ехать.

– Куда?! – недовольно спросил Виталий Борисович.

– Думаю, ты прекрасно знаешь, куда. Все там.

– Кто это все?

– И Дементий, и сестричка моя, и сторож Женя.

– Ты только что представляла мне сторожа Леню, сколько у вас там сторожей?

– Один старый сторож, другой новый, и оба молодые.

Виталий Борисович закашлялся так, будто это прорывалось у него непереносимое отвращение. Ко всему. К собеседникам, к людям вообще и к самой жизни.

– А главное, дядя Виталя, там следователь Аникеев, Иван Денисович. Так он мне отрекомендовался.

– Какой еще следователь?

– Комитетский. Теперь именно их сразу посылают расследовать такие дела. Две недели назад убили Александра Меня, а они не сразу почесались и, видимо, получили нагоняй.

Вероника говорила спокойно, отчетливо, как диктор.

– Не хочу я никакого Ивана Денисовича, никакого Аникеева. Если я им понадоблюсь, пусть вызывают. Я еду домой. Хватит с меня сегодня!

– Как хочешь, – спокойно, но вместе с тем сурово сказала племянница.

Виталий Борисович обошел кругом стол с телефоном.

– Ты же прекрасно понимаешь, Вероника, что меня пугает встреча не со следователем.

– Я же сказала, как хочешь. Пойдемте, товарищ сторож.

Вероника с Леонидом вышли из комнаты. Сев в машину, отъехали не сразу. Вероника явно медлила.

– В чем дело?

– Сейчас прибежит. Любопытство погонит. Как же так, все важное и интересное происходит без него. А потом, у него тоже в некотором смысле рыльце в пушку.

– А зачем он тебе?

– Не знаю. – Вероника задумчиво пожевала губами, кажется, она действительно не знала, зачем заманивает на дачу своего дядюшку. – Скажем так, чувство композиции требует. Понятно?

– Какой такой композиции?

– О, я же говорила!

Виталий Борисович появился на веранде, вышел на порог, прикрыл дверь. Не запер, а лишь прикрыл. Он все делал не торопясь, словно был уверен, что его обязательно дождутся. Подошел к машине и сел на заднее сиденье.

Ехали молча. Вырулив на улицу Крузенштерна, Вероника сбросила скорость и остановилась у дома номер девять.

– Я на секундочку, надо отдать должок.

23

Это пьяное чудовище показало себя во всем блеске своей хамской натуры.

Середину стола заняли две бутылки «Сибирской» водки и обглоданный с одного края батон. Именно этим батоном Валерий Борисович приветствовал нас с майором, выбираясь из такси. Десять минут назад. Вывалив перед нами свои дары, никак не объяснив смысл своего появления, он зачем-то полез в кусты возле теплицы. Что ему могло понадобиться там, тем более в такой час? Справить малую нужду? Несмотря на наличие в доме нормального туалета, с него станется.

А если…

Я спустился с крыльца и выглянул из-за угла дома.

Пьяное чудовище шумно возилось у забора всего в двух шагах от моего неудачного тайника. Да в каких двух шагах! Он просто топтался по той самой куче камней! Причем не скрываясь, даже что-то напевая.

Случайность?! Не верю я ни в какие случайности! Так что же это такое получается?! Валерий Борисович?! Камень у него? А сейчас он что, показывает, что посвящен в мои секреты? Но откуда он может знать, что я за ним наблюдаю?

Нет, я совсем запутался.

Надо просто немного подождать.

Увидев, что чудовище выбирается из кустов, я спрятался за угол дома и вернулся на веранду. Причем делать все это приходилось расслабленно, как бы небрежно, чтобы не разжигать майорского любопытства.

Вернулся Валерий Борисович из кустов мокрый от вечерней росы и довольный собой. Включил на веранде свет. Что-то отвратительно хозяйское было во всех его движениях.

– Ну как? – спросил я его, сам не зная, о чем спрашиваю.

– Все в порядке, – радостно сообщил он.

Мне очень хотелось, чтобы представитель тайной службы прервал этот парад местного суверенитета. Но тот пока выступал только в качестве наблюдателя. Валерий Борисович, по-моему, даже не понял, что он не знаком с этим человеком, и, скорей всего, счел его каким-то моим приятелем.

Валерий Борисович объявил, что сейчас приготовит «закусочку».

– Но сначала фокус.

Сказав это, он ушел в дом. Топал он ногами громко, так что даже сидя на веранде легко можно было определить – поднимается по лестнице на второй этаж в кабинет Модеста Анатольевича.