Дорога в Канзас - Даниэль Пейдж

Облако медленно опустилось на грудь неподвижной Гламоры, и кожа ее засияла тем же золотистым светом.

— Вернись к нам, сестра, — позвала Герт. — Вернись в Орден. Восстань вместе со Злыми.

Колдунья распахнула глаза.

— С возвращением, Гламора, — сказала Момби. — Ты победила Глинду.

26

После всего что случилось, я как-то подзабыла о Пите и Озме. Когда мы вошли в тронный зал дворца Железного Дровосека, они играли в шашки, которые Озма смастерила из камней и осколков металла. Розовые оковы Глинды никуда не делись. Нокс ринулся к ним, и на секунду показалось, что он сейчас со всей силы ударит Пита по лицу. Я бы не стала его останавливать — хотя это я должна бить Пита. Он стукнул меня по голове, когда сбежал к Глинде и отправил Многоцветку на верную смерть.

— Шашки? — Нокс был разъярен. — Серьезно? Там, вообще-то, люди умирают.

— Я решил, будет неплохо, если она посидит в тишине, — отозвался Пит, бросая взгляды на Озму.

Мы замолчали, пристально глядя друг на друга, а Озма радостно лепетала, двигая камешки и железки по импровизированной доске. Пит нервничал, он выглядел измученным. Зеленые глаза блестели на худом лице, темные волосы торчали в разные стороны. Зато Озма была безмятежна. С тех пор как в Страну Оз вернулась магия, она все чаще и чаще что-то вспоминала. Были моменты, когда я почти понимала ее слова. В своей лаборатории Многоцветка показывала мне другую принцессу: спокойную, властную, могущественную. Но она пряталась где-то в глубине сознания нынешней, и мы понятия не имели, как вытащить ее наружу.

— Мне жаль, — подал голос Пит. — Я не могу просить о прощении, но, может, вы сможете понять. Многоцветка собиралась убить меня. Выбора не было.

— Выбор есть всегда! — бросил Нокс.

Он был прав. Но почему-то злость в душе стала убывать, когда я увидела боль и осознание вины в глазах Пита. Он всегда был для меня тайной, но не раз помог выжить в Стране Оз. Намного ли его поступок хуже того, что ради выживания в этой волшебной стране делала я? И хуже ли?

— Оставь его, — попросила я.

Нокс удивленно на меня посмотрел.

— Шах и мат! — радостно воскликнула Озма, смахивая искусственные шашки с доски.

— Шах и мат в шахматах, Озма, — ласково сказал Пит, наклоняясь, чтобы поднять разбросанные камешки, и в голосе его слышалось желание ее защитить.

— Можешь сказать, о чем она думает? — спросила я.

Пит покачал головой:

— Наша связь распалась. Не думаю, что она вообще понимает, кто я такой.

Нокс потянул меня за руку и наклонился ближе.

— Почему ты хочешь, чтобы ему все сошло с рук? — тихо поинтересовался чародей. — Он предал нас.

— Глинда побеждена, так что ей он нас точно больше не выдаст, — заметила я. — Когда Дороти вмешалась в заклинание Волшебника, Пит и Озма почему-то окончательно разделились, больше они не связаны. Если у нас нет причин убивать его, то у Пита не будет причин действовать против нас.

— Может, не будете говорить обо мне в третьем лице? — возмутился Пит, поднимаясь с пола и позволяя Озме вновь расставить фигурки на доске. — Слушай, Эми права. Не стоило тогда обращаться к Глинде, но в тот момент это казалось единственным выходом, шансом остаться в живых. Я не думал, что она убьет Многоцветку или разрушит Радужные водопады.

— Ты мог придумать сотню выходов, — ледяным голосом упрекнул его Нокс, — а вместо этого обрек на смерть других. Таких, как Аннабель. Если бы не ты, Многоцветка была бы жива.

Я вздохнула:

— Нокс, я тоже не доверяю Питу, но не думаю, что теперь он может сделать нам еще хуже. У него нет причин связываться с Дороти.

— Иногда доброта — тоже слабость, — сказал чародей, сверля взглядом Пита.

— Но мне ты говорил иначе, — поспорила я. — Когда-то ты сказал, что именно она делает меня особенной.

Не знаю, почему мне было жаль Пита. Нокс прав: все время в Стране Оз, пытаясь быть доброй, я попадала в неприятности, а пару раз едва не умерла. Но если магия Оз превращает меня в монстра, может, именно желание простить Пита доказывает, что тьма еще не полностью меня поглотила?

— То есть вы просто отпустите меня? — с надеждой в голосе произнес Пит.

— Не так быстро, — остановила его я. — Может, я и не позволяю Ноксу прибить тебя, но видеть больше не желаю. Ты всегда приносил одни проблемы.

— Я спас тебя из темниц Дороти! — возмутился он.

— Это было очень давно, — парировала я. — К тому же спас меня не ты, а Момби.

Пит поморщился. Момби он недолюбливал, ведь именно она когда-то его зачаровала. А у колдуньи на Пита всегда имелись свои «планы», и я не желала вмешиваться в их «семейные» отношения. И без этого проблем хватает.

— Я хочу, чтобы ты ушел, — закончила я. — Например… сейчас. Навсегда. И больше я не желаю тебя видеть. Все ясно?

Пит долго и задумчиво смотрел на меня изумрудными глазами. Когда-то мне казалось, что я даже испытываю к нему какие-то чувства. Но с тех пор много воды утекло, и теперь Пит — это просто большая проблема.

— Ясно, — наконец сказал он.

— Супер, — подытожила я и повернулась к Ноксу. — Я могу помочь тебе освободить их. Ботиночки меня защитят. — Это прозвучало куда уверенней, чем я себя чувствовала.

Нокс как будто хотел возразить, но промолчал и кивнул. Он прикрыл глаза, вновь опуская руки на цепи, сковывающие Пита и Озму. Что бы я ни говорила, я еще не совсем доверяла туфелькам-сапогам, а потому большую часть колдовства возложила на плечи Нокса. Однако в одиночку чародей не смог бы разорвать путы. Я положила ладони поверх его, концентрируясь на волшебных ботинках.

«Помогите, помогите мне и Ноксу».

Я чувствовала, как откликается, оживает их магия, но в то же время ощущала и магию Оз — темный, опасный омут, полный силы, которую организм просто не сможет принять. Этот омут звал меня, напоминал, как здорово полностью