Грязная игра - Джим Батчер

— О Боже! — всхлипнул Харви. — Боже мой!

— Ну, или так, — пробормотал я и поспешил на звук.

Я добрался до него, когда два других вурдалака как раз пробили стену насквозь. Харви издал неимоверно пронзительный визг и в беспомощной панике заметался на скользком льду.

Я поднял покрытую льдом правую руку, собирая волю для следующего заклинания…

…и обнаружил перед глазами кусок белой пустоты. Я пару раз моргнул и внезапно понял, что сижу на льду рядом с Харви, но понятия не имею, как там очутился.

Зима, понял я. Я истратил слишком много сил, слишком быстро, без малейшей передышки. Я исчерпал свои резервы магической энергии до такой степени, что уже с трудом мог оставаться в сознании. Но даже сейчас я не чувствовал, что магически истощён.

Конечно же, ты не чувствуешь этого, тупица. Ты же Зимний рыцарь.

Я пару раз моргнул и опустил взгляд на левую руку, которая как-то странно пульсировала.

Под рукавом моего плаща выпирало что-то острое. Мне потребовалось совершить над собой усилие, чтобы провести осмотр и сделать логический вывод, что это моя собственная сломанная рука.

Семифутовый кусок ледяной стены внезапно разлетелся и с треском упал на пол.

Я оттолкнулся здоровой рукой и встал на ноги. Два новых вурдалака появились в проломе.

Без магии.

Без оружия.

И без вариантов.

Я оскалил зубы в вызывающем, но бесполезном рычании. И вурдалаки набросились на меня.

Глава 19

Оба вурдалака атаковали меня, как наиболее опасную цель в поле зрения, проигнорировав всхлипывающего Харви. Я их не виню. Я поступил бы так же.

И все мы трое ошибались.

Вурдалаки-воины направлялись ко мне с двух разных сторон, и я мог прикончить только одного из них, даже если бы нашёл силы, чтобы вызвать ещё один заряд Зимы. Один из вурдалаков подбежал ко мне и кинулся. Другой просто перепрыгнул через кричащую фигуру Харви.

Гудман Грей убил его первым.

Когда вурдалак оказался рядом, глаза Харви стали холодными и спокойными, а одна рука взметнулась вверх. Я не видел самого превращения, но мне показалось, что на секунду рука полностью изменила форму — стала жёсткой, изогнутой как серп и фантастически быстрой. За режущим звуком последовал стук, как от бумажного резака, но более влажный и мясной. И внезапно верхняя и нижняя половинки вурдалака повернулись в разных направлениях.

Когда второй вурдалак навалился на меня, даже со всей силой Зимней мантии всё, что я мог — это держать его зубы подальше от моего горла. Если бы не мой плащ, его челюсти разорвали бы мой торс в конфетти прежде, чем Грей добрался бы до меня.

Я скорее не увидел, а ощутил движение, и что-то расплывчатое, напоминающее очертаниями гориллу, схватило вурдалака своими огромными руками и отбросило от меня с такой силой, что я услышал хруст вывернутых суставов. Вурдалак врезался в уцелевшую часть ледяной стены и проломил её, заодно забрызгав всё вокруг. Прежде чем он пробил стену насквозь, размытая фигура, напомнившая мне какую-то большую хищную кошку, ударила его в воздухе и прижала к земле, исчезнув вместе с ним из поля зрения за туманом и обломками стены.

Вурдалак издал единственный слабый булькающий вскрик.

И затих.

Что-то задвигалось по другую сторону стены. Через пару секунд раздался медленный выдох, и, спокойно ступая по тому, что осталось от стены, появился Гудман Грей. Позади него что-то билось в смертельных судорогах. Я не мог разобрать что, да и не хотел. Вурдалаки легко не умирают и перед смертью разводят жуткую грязь. Тот, которого он располовинил, скрёбся где-то в тумане, причём звук разносился из двух разных точек.

Грей огляделся вокруг, поджал губы, кивнул и произнёс:

— Разделить их был удачный ход. И туман тоже. Умно. Не ожидал так много от человека твоих лет.

— Их всегда больше, чем меня, — ответил я и поднялся на ноги. Мне почему-то не хотелось сидеть на земле со сломанной рукой и истекать кровью поблизости от Гудмана Грея. Хищникам не стоит давать повода, а в данный момент этот небрежно одетый и ничем не примечательный парень пугал меня куда больше, чем Тесса и вурдалаки вместе взятые.

Я прогнал из голоса невольную дрожь и спросил:

— Где Харви?

— Здесь, — ответил Грей. Он выглядел таким же расслабленным, как и раньше, словно только отвлёкся, чтобы выбросить пустой бумажный стаканчик, а не разорвал двух вурдалаков в клочки. Его глаза задержались на моей раненой руке: — У меня была только пара секунд, чтобы обернуться, а он не хотел затыкаться. Пришлось отправить его в нокаут.

Я одарил его пристальным взглядом. Затем сделал пару шагов к замороженному вурдалаку, отобравшему у меня посох, и дернул за него, чтобы освободить от объятий Зимы. Вурдалак любезно рассыпался на мелкие кусочки, а посох остался у меня в руке вместе с парочкой отломанных когтистых пальцев. Я стряхнул их с гримасой отвращения, повернулся к Грею и сказал:

— Покажи мне.

Грей на мгновение вскинул брови. Возможно, даже слегка ухмыльнулся, но кивнул и махнул мне следовать за ним. Не похоже, что он сильно боялся поворачиваться ко мне спиной.

Адские колокола! Откуда мне знать, может, у оборотня глаза на затылке.

Грей привёл меня в ту сторону торгового зала, где когда-то стояли металлические полки с журналами. Он схватил одну и легко отбросил в сторону.

Тело Харви Моррисона лежало с другой стороны.

Его горло было аккуратно перерезано чем-то острым. Вокруг на полу была кошмарная грязь. Глаза Харви были открыты и слепо пялились в потолок. Кровь всё ещё пульсировала в такт сердцу, но лицо побелело, и я знал, что уже слишком поздно. Он был мёртв. Но его телу ещё предстояло это выяснить.

Я медленно поднял взгляд на Грея.

Оборотень пялился вниз на Харви, слегка нахмурив брови. Затем посмотрел вверх на меня и сказал:

— Н-да, неловко вышло.

— Ты думаешь, это смешно? — спросил я его. В моём голосе явно чувствовалось раздражение.

— Я думаю, что это хреново, — ответил Грей и снова посмотрел на Харви: — Я только вырубил его.

— Правда, если бы ты пытался меня обдурить, именно это и сказал бы.

— Нет, — ответил Грей. — Я бы сказал, что перерезал его крикливую глотку, потому что так было проще.

— А ты перерезал?

— Не надо меня стращать, Дрезден. Хорошая ложь стоит больших усилий, и это начинает надоедать через пару веков. Чаще всего я себя не утруждаю. — Он пнул руку Харви носком ботинка: — Однако кто-то затратил большие усилия, чтобы сделать это. Сделать это быстро. И так же быстро убраться.