Чистое небо - Роман Куликов

Выпускать из Зоны никого не выпускали, а вот артефакты всякие, аномалиями порожденные, скупали с большой охотой, чтобы потом перепродать их в несколько раз дороже. Кому перепродать? Да мало ли кто их свойства исследовать захочет. Частные лаборатории растут как грибы после дождя. Кто скупал? А все кому не лень. По большей части из военных, солдаты, прапорщики. Офицеры рук не марали. Они свою долю от нижних чинов получали. Иногда объявлялись, так сказать, «частные лица». Эти, бывало, прямо в Зону приходили. Туда, где мы обосновались, на окраину то есть. Придут, заказ сделают кому-нибудь из сталкеров и назад уходят. Потом за «товаром» возвращаются. Вот и сейчас на моего собеседника не обращали почти никакого внимания. Косились иногда завистливо, ведь «частники» платили куда лучше вояк.

Кроме них еще иногда беглецы всякие объявляются. Кто от тюряги бежит, кто еще от чего-то. Так и пополняют наши ряды. Спросите, как я тут оказался? Очень просто оказался. По контракту в охране одной из лабораторий служил. Мне тогда казалось, что это не служба, а предел мечтаний. Во-первых, год за два шел, а во-вторых, жалованье очень даже приличное. А когда рвануло, решили эвакуироваться своими силами. Дотопали до границы Зоны, а по нам там огонь открыли. Вот такая история. Теперь сталкерю помаленьку да гражданское, так сказать, население Зоны от мутантов защищаю по мере сил. «Ну, кажется, изложил заказчику всю подноготную».

– Одно условие: он, – я указал пальцем на как раз входящего в бар парня по имени Сергей, – идет с нами.

– Как вам угодно, – выдохнул европеец и откинулся на спинку стула. – Давайте теперь обсудим ваш маршрут, – сказал он и развернул на столе карту.

Как-то само собой мне досталась роль командира нашего маленького отряда. Проложили по карте маршрут. Выходило, что топать нам без малого три дня.

– Мне пора, – сказал европеец, когда мы закончили колдовать над картой. – Вот, – он ногой придвинул ко мне под столом вещмешок. – Тут камеры, медикаменты и деньги. Вам ведь нужно купить какое-нибудь снаряжение, припасы, вот и купите. Я думаю, ты сам знаешь, где достать все необходимое.

Я кивнул.

– С камерами обращаться очень просто, но на всякий случай имеется подробная инструкция. Камер четыре штуки. Я рассчитывал на то, что доктор пойдет не один. До встречи!

– Погоди, – я придержал собеседника за руку, – а где гарантия, что, когда мы с Серым приведем доктора, твои дружки нас не порешат?

– У нас нет никого, кто знает Зону с этой стороны. Вы будете первыми русскими сталкерами, попавшими к нам. Вы много знаете и умеете. Мы ценим таких людей. До встречи в лаборатории.

Лысый, я теперь его только так и называл, поднялся и ушел. А я, не теряя времени, подхватил его мешок и пошел собираться в путь-дорогу.

На сборы ушел остаток этого дня и еще весь следующий. Наконец рюкзаки были упакованы, и мы готовились провести свою последнюю ночь в нашем скромном жилище. В углу комнаты потрескивала буржуйка. Серега, солдат-первогодок, чистил свой автомат, доктор что-то писал в блокноте.

– Что ты там пишешь, Иваныч? – спросил я, прихлебывая горячий чай из железной кружки.

– Это письмо моей семье. Если я не... если мы... короче, если что, то передай это моей жене.

– Не дрейфь, Семен Иваныч! – подмигнул ему Серый. – Дойдем, куда мы денемся!

– И все же... – Профессор протянул мне блокнот.

– Я верну его вам через три дня.

Затрещала лежащая на столе рация. Сквозь помехи пробился голос Гарика.

– Степан, слышишь меня? К тебе снова гость. Тот же, что вчера был.

Мы молча переглянулись. Что-то пошло не так. Лысый не должен был возвращаться.

– Пусть идет, – ответил я бармену.

Через несколько минут Лысый грелся у нашей буржуйки.

– Планы немного меняются, – объявил он, – я иду с вами. Ваши спецы взяли моего напарника. Вернуться не могу. Успел только передать сообщение домой и еле унес ноги.

– С нами так с нами, – пожал плечами я. – Припасов хватит, снаряга у тебя своя. Вот только с оружием неувязочка.

– Оружие у меня есть, – Лысый показал пистолет, – только патронов мало. Две обоймы всего.

– Мне Гарик недавно обрез предлагал, – вспомнил Серый. – Может, спросить у него?

– Денег почти не осталось.

– У меня и денег немного есть. – Европеец достал из кармана тонкую пачку купюр.

– Ну, тогда, Серега, дуй к Гарику. Может, и вправду найдется у него что-нибудь. И вот еще что, возьми у него пузырь. На посошок выпьем.

Серым утром мы вышли из деревни и пошли по обочине размокшей грунтовки. Я остановился и оглянулся назад. Вот и все, прощайте, ребята, Гарик, спекулянты-прапорщики. Идите вы все на..! Первое время идти было легко, даже в карту смотреть не надо было. Ближе к полудню мы решили устроить привал. Сели под большим тополем на обочине. Серый закурил, Иваныч достал из рюкзака термос с чаем. Я разложил на коленях карту.

– Скоро придется сходить с дороги, – сказал я присевшему рядом Лысому. – Дорога ведет в другую деревню, а нам надо севернее.

– Но ведь можно свернуть севернее возле самой деревни, к тому же в ней можно будет заночевать. – Лысый прикурил от зажигалки и выпустил дым в сторону. Легкий ветерок пригнал дым обратно.

– Знаешь, – повернулся к нему Серый, – я предпочел бы ночевать среди поля, чем там.

– Почему? – удивился Лысый.

– Потому что, по слухам, там обосновались малоприятные создания. Снорки или кровососы. А может, и те, и другие сразу.

– Это кто такие?

– Это, – Иваныч отхлебнул чая, – такие результаты генетических экспериментов. Получены путем...

– Иваныч, – перебил я его, – давай отложим лекции на потом. По дороге объяснишь человеку. Я скажу коротко: с этими тварями лучше не встречаться, особенно ночью.

– А так нам придется ночевать под открытым небом? – спросил Лысый.

– Не совсем. К вечеру нам нужно добраться до этого лесочка. – Я ткнул пальцем в карту. – Там и заночуем. Надо торопиться, до него еще километров пятнадцать топать.

Не успели мы сделать и ста шагов, как предупреждающе затрещали дозиметры.

– Серега, проверь по сторонам, обойти можно или нет.

– Радиация? – Лысый говорил тихо, наверное, от волнения.

– Да. Тут в Зоне знаешь, как бывает? Присыпало землей какую-нибудь железку, она и фонит. Хотя стоишь посреди поля и ничего такого рядом не наблюдается.

Вернулся Сергей.

– Можно обойти справа. Метров через тридцать.

– Так, давай, Серый, первый топай, Иваныч за тобой, ты, – я повернулся к европейцу, – за Иванычем. Только иди след в след, ни полшага в сторону! Я замыкающий.

Обошли мы радиоактивное пятно и двинули дальше по огромному, заросшему сорняком полю. Серый и я время от времени бросали вперед и по сторонам гайки с привязанными к ним лоскутками ткани, чтобы лучше было видно.

– Это зачем?

Я посмотрел на Лысого и усмехнулся.

– Эх, беда с вами, с иностранцами! Сразу видно, что Стругацких не читал! Гаечки эти нам заместо миноискателя. Только не мины, а аномалии указывают. Вот, смотри...

Я размахнулся и кинул гайку подальше вправо, туда, где над землей дрожало едва заметное марево. Как только гайка достигла границ марева, так ухнуло, будто воздушный шар лопнул.

– Степан, псы! – Зинченко одной рукой крепко ухватил меня за рукав, а другой указывал на приближающуюся к нам свору собак.

– Быстро в круг, оружие к бою! – Я присел, потянул за собой иностранца. Серега и Иваныч и без команды присели, взяли автоматы на изготовку.

– Красиво идут! – прищелкнул языком Серега. – Как в кино!

Псы и вправду шли красиво. Впереди трусил вожак. Крупный, похожий на волка. За ним так же неторопливо (а зачем спешить, если добыча ни убежать не сможет, ни спрятаться) бежали еще с десяток крупных собак.

– Значит, смотри, – говорил я Лысому, – у тебя обрез, так что подпускай поближе. Шагов на двадцать, а потом пали. Понял?

Он нервно кивнул.

– И ни в каком разе не вздумай убегать – схарчат в момент!

Собаки тем временем приблизились и бросились на нас, стремясь побыстрее преодолеть разделявшее нас расстояние.

Затарахтел короткими очередями автомат Иваныча. Мы с Серегой стреляли одиночными, почти над самым ухом жахнул обрез. Половина псов уже валялась на земле, а остальные кружили вокруг нас, не давая прицелиться. И куда-то делся вожак. Вдруг из-за спины у меня выскочила серая молния! С огромной силой вожак ударил грудью в спину Иванычу. Не успел профессор упасть, а пес с рычанием рвал на нем куртку, стремясь добраться до шеи. Как по команде кинулись остальные псы. Мы отстреливались, отбрасывали их ногами и снова стреляли. Обрез Лысого молчал, зато он сам орал так, что перекрывал шум боя. Улучив момент, я глянул в его сторону и увидел, что он бьет вожака ножом, всаживая лезвие в бока твари почти на всю длину.