Иннокентий 3 (СИ) - Коруд Ал

А на танцполе царило Его Величество Диско. Иннокентий как-то не вдавался в стили музыки, что господствовали в семидесятые. Да и в прошлом будущем ничего о них не ведал. В Советском Союзе он сталкивался с танцами разве что в ресторанах. Ну, там все было просто — или кабацкие ритмы и перепев иностранщины. В узком кругу танцевали нечто иное. Кеша с детства обожал рок-н-рол, поэтому всегда мог подхватить этот ритм и стать быть своим в любой компании. Классика вечна!

Но в этом клубе все было иначе. И ощущение неловкости охватило поначалу не только его, но и Веронику. Какие странные движения, и у многих отчего-то одинаковые. Затем Кеша ощутил полезность послезнания. Эти па он уже видел в клипах одной занятной группы. Название её не помнит только, но фильм назывался «Лихорадка субботнего вечера». Он его запомнил лишь потому, что после «Криминального чтива» обожал Джона Траволту. Получается, что и его танцевальный дебют уже снят?

Стало как-то разом проще. Он просто начал повторять движения остальных, к нему вскоре присоединилась Вероника. Оба молодые, энергичные и подтянутые, они быстро вошли в ритм. Никаких сложностей. Многие на танцплощадке просто кривлялись или уже были обкурены в хлам и валяли дурака. Между танцующими гринго прохаживались местные красотки в ультракоротких платьишках, которые мало что скрывали. Некоторые пытались подмигивать Кеше, но тут же натыкались на полный холодной ярости взгляд Вероники.

Веселье шло полным ходом!

Посиделки с новыми приятелями, коктейли и легкая закуска перемежались выходами на танцпол. Еще несколько таких вечеров, и они станут заядлыми любителями стиля «Диско». Если для Васечкина это скорее была экзотика из далекого прошлого, ставшего внезапно явью, то для Вероники — «дрейф на Запад». Она все меньше и меньше походила на обычную советскую женщину. Да и на мажорку тоже. Детки элиты СССР казались примитивными подражателями под «настоящую жизнь».

Советский строй и мнящие себя высшими круги так и не смогли создать собственный «культурный код», обходясь суррогатом. В дальнейшем это сыграет со страной злую роль. Богема, получив свободу, не сможет ничего из себя выдавить кроме шансона, подражания Голливуду и пошлой попсы. «Стремление к Европе» — это отказ от своего.

Что за умные мысли приходили в голову после крепкого косячка! Еще бы запомнить их хоть немного. Поэтому Кеша начал пересказывать их супруге по пути в отель, надеясь, что она хоть часть их запомнит.

— Кешенька, какой ты у меня умный! Но дурак! Это же просто развлечение. Оно не заменит нам Пушкина, Толстого и Бунина. Но черт дери, почему в Москве нет таких клубов⁈ Как же это весело! Не хочу в нашу серость. Хочу праздника!

— Эх, стрекозка моя. Лето целое пропела…

Иннокентий обнял крепче Веронику и потащил её мимо рецепшена к лифту. Ночные дежурные скрыли улыбки. Очередные гуляки! Хорошо хоть сами ползут. Но Кеша был не прав. Его жена такая же работяга, как и он сам. Тропу топчут оба!

Глава 24

Жаркий Матаморос

— Здесь пойдет.

Иннокентий внимательно осмотрелся по сторонам, но ничего криминального не увидел. Обычный пыльный мексиканский городок. Разве что у самой границы с Штатами. Он вытер лоб платком, жара уже начинала здорово раздражать. Это не «у себя» в Панаме, где рядом море или офис с кондиционером. Но все равно ощущал он себя лучше, чем в прошлый раз год назад. Кто им сказал, что звонок около самой границы в Москве засчитают международным из США? Уже и не помнится. Видимо, это как-то было связано с телефонной компанией.

Так это на самом деле или нет, спросить было не у кого. Не у Крапивина же интересоваться? Они выехали налегке с Веракруса вчера. Здоровенные американские междугородние автобусы были не в пример комфортней советских. Уж на них Иннокентий во время командировок наездился. Союз, как и Россия в будущем вообще в плане комфорта плелись в хвосте «прогрессивного человечества». Страна богатая, но не для людей.

Они стояли около местного торгового центра. Солнце приближалось к полудню и пекло неимоверно. Ощущалась острая потребность забраться в тень. Зато около супермаркета стояло много телефонных аппаратов. Да и толкучка намекала на то, что в случае чего о них в такой пестрой толпе никто не вспомнит. Гринго около границы хватало. Кто-то заезжал сюда буквально на день, чтобы отовариться. Обычная приграничная торговля. Да и засилья камер видеонаблюдения пока еще нет. Благословенные и свободные семидесятые! Как наивны вы были в своих устремлениях!

— Пойду мелочь разменяю, заодно куплю Колы.

— Тогда лучше Пепси.

— Она же слишком сладкая!

— Зато вкусная.

Мдя, странные пристрастия у советских женщин!

Иннокентий стоял в теньке, щелкал орешки, запивая Пепси-Колой. Со стороны выглядит, как обычный гринго в купленной тут же на развале широкополой шляпе и солнцезащитных очках. Разве что здоровый и мускулистый. Так в Техасе в эти годы еще много подобных мужчин. Штат ковбоев и ранчеро.

— Ну как?

Вероника казалась расстроенной.

— Дозвонилась.

— Что-то случилось?

— Нет, с родителями все в порядке, — женщина достала большие очки «стрекозы», тут же закрыв заплаканные глаза. — Просто внезапно осознала, что жутко по ним соскучилась.

— Понятно.

— Да что тебе может быть понятно? Чурбан неотесанный! Ой, прости! Что-то я совсем разволновалась.

— Все нормально! Пошли в магазин, там кондиционер, потом найдем, что пожевать, и обратно на станцию. Автобусы ходят регулярно. Хоть в этом они молодцы.

Они сидели в полутемном зале одной из местных таверн. Она была декорирована под старину — деревянная мебель, каменные стены. Сюда заходило перекусить немало гринго, поэтому они выбрали это странное местечко. И кормили, кстати, неплохо. Выбор блюд был приличным и привычным для американцев. Да и уборные были относительно чистыми, а это для Мексики много значило. На автостанции, как они видели еще днем, в сортирах было очень неуютно. И, как ни странно, более философски к подобному срачу относилась Вероника. Она как-то рассказывала о своих поездках к деревенским родственникам. Да и Кеша в командировках повидал разного.

Не обустроена Россия — просто ужас!

— Да мама тут же начала плакать, пришлось на нее рявкнуть.

— Гэбэшники больше их не гнобили?

— Приходили. Но вели себя предельно вежливо. О нас ничего не говорили, но настоятельно просили, если я свяжусь с ней, тут же им сообщить.

— И все?

— Звонили несколько раз. Но как началась эта заваруха, то пропали.

— Интересно.

Иннокентий задумался — стоит ли сообщать об этом Крапивину. Какая ветвь КГБшной братии приходила к Смирновой старшей? Да нет, лучше не надо. Меньше знаешь — крепче аппетит.

— А так они в порядке. Особенно после того, как мы тогда объявились. Появилась некая определенность.

— У папы на работе все нормально?

— Тихо. Мама все спрашивала, где мы и как.

— А ты что?

— Намекнула, что сказать не могу. Но в целом хорошо.

Кеша задумчиво кивнул. Повезло ему с женщиной. Даже в таких обстоятельствах не теряет голову.

— Она у тебя умная, поймет.

— Мать разведчицы, — горько усмехнулась Вероника.

— Зря ты так. Мы и в самом деле нашим здорово помогаем. Сколько оружия и снаряжения сандинисты получили через нас? И сколько информации Крапивину утекло. У него же здесь не так много полевых агентов. Мы отчасти их замещаем. Женщина вытаращила глаза. В таком ракурсе она их сотрудничество до сих пор не рассматривала.