Мои путешествия по Сибири - Владимир Обручев

Последние два перегона до пикета Атагай и с. Захаровки (Вахты) дали еще интересные наблюдения на холмах Кызыл-чаулы и Балтабай, расположенных вблизи дороги среди степи. Эти холмы сложены из гранита, образующего сравнительно небольшие штоки и жилы среди осадочных пород, которые превращены его контактом в черные блестящие роговики. В граните холмов Кызыл-чаулы видны были прекрасные ниши и пещерки выветривания, а на щебне горы Джай-тюбе, я заметил черный лак — загар пустыни; то и другое напоминало, что мы находимся уже в области климата Средней Азии.

На восточной окраине холмов Кызыл-чаулы близ пикета Атагай выступает гранит, из которого на дне лога, в версте от пикета, вытекают обильные ключи с прекрасной водой, почему-то считающиеся священными. Далее тракт пересекает еще плоские холмы Кайчи с выходами вулканических пород, красных и зеленых яшмовидных сланцев. За ними до с. Захаровки и далее почти до г. Чугучака дорога идет по солонцовой степи с зарослями чия и участками солончака с выцветами солей. На севере синеет Тарбагатай со сравнительно мало расчлененным гребнем и отдельными снеговыми вершинами; на юге, гораздо дальше, видна зубчатая цепь Джунгарского Алатау.

Село Захаровка или Вахты — последний пикет у самой границы с Китаем и таможенный пункт, возле которого мы остановились, чтобы получить разрешение на проезд в ближайший город Чугучак к русскому консулу. Заграничных паспортов у всех нас не было, я собирался получить их у консула и имел только бумагу о командировке с ученой целью в пограничную местность от попечителя Западно-Сибирского учебного округа. Но этого было достаточно для свободного пропуска нас всех и всего багажа без таможенного досмотра через границу, которая в те годы охранялась очень слабо в далеко отстоящих один от другого таможенных пунктах и караулах небольшого состава. В промежутках между ними можно было свободно переезжать через границу, взад и вперед, как мы сами делали во время этой экспедиции, изучая пограничную местность. Так же свободно, вероятно, контрабандисты перевозили товары через границу, обходя таможенные посты. Последних в этом районе было четыре: в г. Зайсанске и на перевале Бургасутай через Восточный Тарбагатай на самой границе, в с. Захаровке и на р. Токты в Джунгарских воротах на юге. В последнем месте пост находился из-за ураганов, свирепствующих зимой в этих воротах, даже не у границы, а в горах, в нескольких верстах западнее, так что граница, проходящая по этим воротам до оз. Эби-нор, в сущности оставалась без всякого надзора с нашей стороны на протяжении десятков верст.

На меридиане с. Захаровка Тарбагатай отступает довольно далеко на север, но впереди него расположена, в 12—15 верстах от Захаровки, группа невысоких скалистых горок Вахты еще в наших пределах. Во время экспедиции мы побывали в этих горках, в которых местами выступает прекрасный белый и розовый мрамор. Граничная линия, огибая эти горки с востока, поднимается вдоль гребня одного из южных отрогов Тарбагатая к перевалу Хабар-асу, который делит хребет пополам. К западу от него хребет называется Западный Тарбагатай и находится всецело в русских пределах; к востоку от Хабар-асу хребет называется Восточный Тарбагатай и граничная линия круто поворачивает вдоль его гребня на восток, так что южный склон остается в пределах Китая, а северный попадает в русские пределы. Во время экспедиции я обследовал бегло этот северный склон и описал его подробно в своем труде о Пограничной Джунгарии6 и кратко в очерке своих путешествий по Средней Азии (в главе XVI). Поэтому здесь я не буду повторять сказанного там о Восточном Тарбагатае, а также о находящихся в русских пределах хребте Манрак, западной части хребта Саур, о долине Чиликты между Манрак-Сауром и Тарбагатаем и ограничивающих эту долину с юго-востока пограничных горах Тепке.

XVIII. От Зайсанска до Барнаула через Калбинский хребет и по предгорьям Алтая. Изучение окрестностей г. Красноярска и района Столбов

В конце экспедиции 1905 г. мы выехали не в г. Чугучак, а после обследования хребта Манрак спустились в г. Зайсанск, который представлял собой скорее большое село с широкими улицами, обставленными большею частью такими же мазанками украинского типа с палисадниками и деревьями, как в сел. Маканчи. Отсюда я с обоими сыновьями выехал на перекладных по почтовому тракту через г. Кокпекты, Усть-Каменогорск и Змеиногорск в Барнаул, где мы сели на пароход, доставивший нас в Томск. Так как мы ехали почти без ночевок и остановок, то наблюдения были на всем этом пути очень беглые.

От г. Зайсанска тракт на протяжении трех станций идет по ровной и сухой степи; справа вдали зеленеет обширная площадь зарослей камыша, сплошь покрывающих дельту р. Черного Иртыша до его впадения в оз. Зайсан-нор; слева тянется хребет Манрак, обрывающийся к степи знакомым нам по спуску в Зайсанск довольно крутым склоном северного уступа, расчлененного многочисленными оврагами и ущельями речек на горы Кичкине-тау. Над этим обрывом вдали видны вершины главной цепи хребта, среди которых обращает на себя внимание гора Ак-кой-тас, т. е. белый бараний камень, по своим скалам белого цвета, вероятно из известняка. На протяжении следующих трех станций, т. е. около 90 верст, справа, за зеленой стеной береговых камышей, расстилается до горизонта синяя гладь Зайсан-нора; дорога идет по степи с большими участками солонцов и солончаков, а возле пикета Бурханка — довольно большой площади бугристых песков; вблизи пикета эти пески, вследствие порубки кустов и пастьбы скота, довольно сильно развеяны и переходят в барханные. Можно думать, что первоначально это были озерные дюны на низменном песчаном берегу Зайсан-нора. Слева среди степи высится и обращает на себя внимание своими крутыми склонами и плоско-куполообразной формой уединенная гора Тологой (т. е. голова), недалеко от пикета Тай-джузген и одноименной речки. Далее же в эту сторону равнина уходит до горизонта, на котором чуть виден Тарбагатай.

За пикетом Базар началась уже широкая долина р. Кокпекты, впадающей в западный конец Зайсан-нора. Здесь чередовались луга, солончаки, заросли камыша, рощи и кусты на протяжении четырех станций, которые мы проехали большей частью уже ночью, и утром остановились в г. Кокпекты. Отсюда началось пересечение гор Калбинского хребта, с которым я познакомился гораздо ближе шесть лет спустя во время экспертизы на золотых рудниках, описываемой ниже (в главе XX), так что здесь можно ограничиться указанием, что тракт пролегает через горы на протяжении шести станций, около 160 верст. Переправившись через р. Иртыш, мы остановились в г. Усть-Каменогорске.

Отсюда ехать в Томск можно было двумя путями: или по р. Иртышу до Семипалатинска и Омска на пароходе и дальше по железной дороге, или на лошадях через предгорья Алтая в г. Барнаул и далее на пароходе по р. Оби в Томск. Путь по р. Иртышу вниз от Семипалатинска был мне уже знаком и, кроме того, в Усть-Каменогорске пришлось бы пробыть несколько дней в ожидании парохода, который ходил выше Семипалатинска не так часто; поэтому я выбрал второй вариант пути, и мы поехали дальше на перекладных по тракту, идущему по правому берегу р. Иртыша. Справа поднимались низкие высоты предгорий Алтая, слева все время видны были изгибы Иртыша, окаймленные лугами, зарослями кустов и камышей, рощами. За ст. Убинской дорога в Барнаул ушла вверх по долине р. Убы, а за ст. Шемонаевской поднялась на правый склон долины и пошла по мелким горам и холмам до Змеиногорска, куда мы приехали уже поздно ночью и долго блуждали по городу, так как ямщик-мальчишка не знал хорошо местоположения станции. Дальнейший путь до Барнаула, около 270 верст, пролегал большею частью по ровной местности вдоль р. Алей и последние две станции — по высокой террасе левого берега р. Оби с видом на эту большую реку. В Барнауле мы провели только один день в ожидании парохода из Бийска, на котором, любуясь живописными берегами реки, в течение двух дней отдыхали от длинного пути на перекладных с перегрузкой большого багажа на каждой станции.

Конец 1905 г., как известно, ознаменовался забастовкой всех высших школ России, затем погромами, организованными черной сотней в ряде городов, в том числе и в Томске, железнодорожной забастовкой, вооруженным восстанием в Москве. В 1906 г. занятия в высшей школе весной не возобновились, что дало мне возможность уже в начале мая выехать опять в экспедицию в Пограничную Джунгарию. Но в этот раз я проехал от Семипалатинска до Чугучака на перекладных по тракту без остановок и наблюдений и тем же путем вернулся в конце августа. В 1907 г. нельзя было продолжать эти исследования, так как небольшие средства, имевшиеся в бюджете Томского института на летние научные командировки, значительную часть которых я уже отнимал в течение двух лет, нужны были и другим профессорам. Я использовал свободные каникулы и уехал с семьей на берег Финского залива для отдыха и подготовки статьи о результатах двухлетних работ в Пограничной Джунгарии для географического журнала.