Гавань Командора - Алексей Волков

Пит явно не понимал, к чему весь этот разговор.

– Баронет, я недавно из Лондона и там услышал поразительные вещи, – вступил в разговор сэр Чарльз. – В обществе говорят, будто вы собираетесь повесить кое-кого без суда, не имея на это никаких прав. Согласитесь, подобное нарушение чести не прощают.

Обвинение было достаточно серьезным, хотя Пит еще не понимал этого. Он чуть поморщился, словно речь шла о пустяках:

– При чем здесь честь? Я всего лишь собираюсь вздернуть откровенного пирата. Кстати, известного вам по Вест-Индии Санглиера. То есть всего лишь выполнить свой долг.

– Если бы пирата, то разговора бы не было. У вас в плену находится капер Его Величества французского короля, офицер и кавалер ордена Святого Людовика де Санглиер, – вздохнул толстяк.

При этом он словно невзначай подчеркнул дворянскую приставку «де», словно прочих званий было недостаточно.

Лицо Пита сразу стало жестким. Такое лицо больше подходило капитану в море, но не светскому человеку в гостиной.

– Я дал слово отомстить за убийство брата. Или вы собираетесь защищать убийцу?

– Я всего лишь защищаю будущее своей дочери, – твердо ответил лорд. – Если слухи являются правдивыми, то ни о каком предложении с вашей стороны не может быть речи. Оправдает вас общество – пожалуйста, сватайтесь. Нет – тогда увы!

– Положим, на оправдание можно не рассчитывать. Да и по службе… – добавил сэр Чарльз.

– И это говорите мне вы? Люди, которые сами пострадали от коварства Санглиера? – возмутился баронет. – Вам стало его жаль?

– Милейший баронет! Если вы решили отомстить за гибель брата, то не надо было брать пленных. Ни у кого не возникло бы никаких вопросов к вам. Но раз взяли, то надо следовать обычаям войны. Прерогативы казнить у вас нет, – опять вступил Чарльз. – На то существует королевский суд. Который оправдает де Санглиера за отсутствием состава преступления.

Пит обиженно засопел. В глубине души он понимал правоту хозяев. Если у человека есть свидетельства и патенты, он не может считаться преступником. Только врагом. А пленный враг благородного происхождения даже каторге не подлежит. По крайней мере, в цивилизованной Европе.

Но неужели все было напрасно? Выход на Ростиньяка, засада, бой, стоивший жизни стольким офицерам и морякам, что впору самому под суд угодить за понесенные несравненные потери…

И в самом деле, почему бы было не убить Санглиера, пока тот валялся на палубе без сознания? Нет, захотел эффектного суда. Чтобы обязательно повесить, словно собаку. Смерть от пули или клинка слишком хороша для убийцы.

Неясно, что бы ответил баронет, когда бы в гостиную не зашла леди Мэри. Так и не потрудившаяся заменить платье для верховой езды на что-нибудь более подходящее случаю, явно раздосадованная просьбой отца, но все равно такая прелестная, что у Пита перехватило дух. Он машинально поднялся при входе дамы и даже сделал несколько шагов навстречу.

– Леди, прошу меня простить, но…

Мэри явно ничего не слышала. Она широко раскрытыми глазами уставилась на висящую на боку Пита шпагу. Знакомую шпагу, с которой она несколько раз пыталась скрестить свою.

Баронету так хотелось похвастаться перед невестой победой, что он нацепил оружие пленника.

– Я бы хотел… – вторично начал офицер и вновь не договорил. По самой банальной причине.

Леди Мэри вдруг без звука грохнулась в обморок. Настолько неожиданно, что новоявленный жених даже не успел ее подхватить.

23

Флейшман. Перед дальней дорогой

Это был самый безрадостный Новый год в моей жизни. Позапрошлый мы встречали на волне пиратского успеха тесной сплоченной компанией. И даже прошлый в затянувшейся погоне по морям и островам был как-то веселее.

Тогда были похищены женщины Сергея, теперь он сам попал в плен. Вместе с неунывающим Гранье. Оба раненые, но хоть живые.

Информация была верной и вполне официальной. Только, чтобы получить ее, пришлось потрясти Поншартрена. Тот с готовностью привел в действие свою машину шпионажа, но пока суд да дело…

В итоге Сорокин с Ширяевым в новогоднюю ночь оказались на половине дороги от Бреста к Шербуру. Я же попутно улаживал кое-какие дела в Дюнкерке и в наказание застрял неподалеку от дома на заштатном постоялом дворе с названием «Хороший гусь», которое по привычке переиначил в «Хорош гусь».

Карета сломалась, а местный кузнец продолжал отмечать. Он очухался в канун праздника, даже успел починить лопнувшую ось, но куда было ехать на ночь глядя? Тут хоть стены и какое-то угощение…

Пришлось справлять вдвоем со слугой, недавно нанятым Жаном. Малый мне попался довольно расторопный и шустрый, однако долго не мог понять, зачем отмечать смену дат? Пока это не особо принято в Европах. Упор делается на Рождество, а Новый год идет практически незаметным довеском. Когда часов практически ни у кого нет, то как уловить момент перехода на другие цифры? Которые, кстати, тоже известны далеко не всем…

После второго или третьего кувшина Жак проникся неповторимостью момента. Правда, на четвертом упал в тарелку с соусом, враз приобретя подобие карнавальной маски.

Скукота.

Нет, в покинутом мире я много не пил, а здесь порою случается. Наверно, просто не смог найти другого развлечения. Индустрии всевозможных шоу нет, кино нет, книги – большая редкость. Пойти кроме пресловутого кабака тоже некуда. Да и нервишки пошаливают. Войны, плавания, чемоданное настроение…

В Шербур я приехал второго января промозглым хмурым утром. Лена смерила меня презрительным взглядом и молча проследовала в свою комнату. Пришлось вместо долгожданного отдыха идти следом, чертыхаясь и проклиная все про себя.

– Попозже заявиться не мог? – это были первые слова моей благоверной, сказанные в ответ на мои многочисленные потуги выдавить из нее хоть что-нибудь.

– Так вышло, Леночка. Карета сломалась, а другого транспорта пока не изобрели. Неужели думаешь, будто мне приятно было коротать праздник в одиночестве на захудалом постоялом дворе?

– Было бы неприятно, заявился бы домой, – с чисто женской логикой заявила бывшая секретарша.

Удивительно, насколько официальный брак меняет женщин! Прежде покладистые, заботливые, они в момент превращаются в мелочных тиранов, а на мужей смотрят словно на свою собственность, а порою – словно на домашнюю скотину.

Пока жизнь висела в неопределенности, отношение ко мне было иным. Одной женщине в этом времени не прожить, а я далеко не худший добытчик и защитник на свете. Но вот все немного устоялось, и Лена временами начала демонстрировать зубки.

Наверно, это свидетельство, что наши женщины полностью освоились в семнадцатом веке. Пусть несколько по-своему, сохранив кое-какие привычки иных времен – с эмансипациями и феминизациями и прочими неуместными сейчас благоглупостями.

В итоге я добрых два часа доказывал, что не верблюд и вообще больше не буду. Совсем как мальчишка, даже неловко.

Не зря большинство сказок заканчивается свадьбой. Народная мудрость давно усвоила, что дальше никаких сказок нет. Сплошная жизнь с бесконечными буднями, в которой больше не место чудесам. Только почему подобную концовку называют счастливой? По логике получается наоборот…

При этом наши женщины хотя бы провели ночь в своем кругу, даже с присутствием редкого мужского элемента. Валеры, Жени, Аркадия, Петровича, Ардылова, Кузьмина…

Как мало нас уцелело!

Зато представляю, насколько «душевная» встреча ожидала Ширяева! Они с Сорокиным прибыли еще позже меня, не то на четвертый, не то на пятый день после праздника, безнадежно опоздав ко всем разборкам. И лишь назавтра нам удалось собраться всем вместе, нашей поневоле сплоченной «иновременной» компанией. Вернее, ее мужской составляющей.

– Поншартрен обещал приложить все усилия, чтобы при ближайшем обмене пленными с той стороны включили Командора, – проинформировал о главном Сорокин. – Правда, в этом случае нашему предводителю придется дать слово ближайшие полгода против союзников не воевать.

– Блин! Кто бы меня так наказал? – не сдержался Валера.

– Да. Особенно учитывая желания Сергея… – подхватил я.

Вопрос, согласятся ли на размен англичане, мы старательно обходили стороной.

– Когда предстоит этот размен? – уточнил Петрович.

– Не раньше весны, – ответил Григорий.

– До весны еще, ядрен батон, далеко, – разочарованно протянул Ярцев. – Я-то думал…

– Не очень. – Время летело настолько незаметно, что два-три месяца порою проносились словно день. Даже с нашего появления у проклятого острова прошло почти три года. Я постарался развить свою мысль. – Раньше апреля нам нет никакого смысла идти к Архангельску. Порт замерзающий, да и море непривычное, северное. Как раз получше успеем подготовиться, собрать необходимое.

– Станки надо с собой захватить, – Ардылов большей частью молчал во время подобных сборищ, и было даже странно слышать его голос. – Там их наверняка нет, а делать еще и их…