Когда сбывается несбывшееся… (сборник) - Александра Стрельникова

— Да ничего. Просто встречаемся.

— Э, нет. Так не годится. Это в восемнадцать лет можно так годы разбазаривать. Тебе надо уже как-то определиться, подруга. Он тебя ревнует вроде. Дерется за тебя. Может, и правда, за это время прикипел?

— Да кто ж его знает? Любит — ревнует… А, может, просто по пьянке драчливый, — грустно ответила Анюта.

— А я тебе про что толкую? — наседала баба Нюра. — Вот давай и выясняй, как он к тебе относится. Если просто волынщик — так и гони в три шеи. Другого найдешь.

— Была бы постелька, а милый найдется? — вспомнив понравившуюся поговорку, вопросительно посмотрела на соседку Анюта.

— Во-во, точно.

— Ну, и как я его проверять стану?

— Да чего проще…

При этих словах Анюта вопросительно и недоверчиво посмотрела на пожилую одинокую женщину.

Баба Нюра заметила вопрос в ее глазах.

— Ты не смотри, что я женщина одинокая… Я, хотя и замужем не была, но не старая дева. Я ведь тоже когда-то молодая и горячая была …

Анюта с интересом смотрит на бабу Нюру. А та продолжает поучать «молодуху».

— Сделай так, как — будто у тебя день рождения и ты его в гости зовешь…

— Ой, это не годится, — перебивает Анюта бабу Нюру. — Моего дня рождения еще полгода ждать. Да и знает он, что мой день рождения приходится на 8-е марта. Он еще как-то пошутил, что, выгодная я женщина. Мол, вместо двух подарков один можно подарить.

— Ну, и жук твой Василий…

Баба Нюра задумывается, но не надолго.

— Тогда скажи своему хахалю, что у тебя день Ангела… А это — как второй день рождения.

— Так…день Ангела… — повторяет за бабой Нюрой, как школьница, Анюта.

— Понимаешь, надо, чтобы он к тебе не как обычно пришел, а как бы по особому событию, — учительствует баба Нюра.

— Ага, понимаю…

— Еще надо стол ему хороший накрыть. Это обязательно. И главное — не давать мужику захмелеть. Как выпьет — следи, чтобы хорошо закусывал. Потому что от пьяных обещаний мужика тебе никакого толку. Он потом скажет, что просто пьяный был…А тебе разговор серьезный нужен. Ну, а как к разговору этому подъехать, тебя учить не надо…

Пожилая женщина усмехается.

— Баб Нюр, а ты умеешь пироги вкусные печь? — спрашивает Анюта, загоревшись этой затеей. — А то Василий меня как-то попрекнул, что я ему пирогов ни разу не испекла.

— Вот аспид-василиск проклятый… Он тебе не муж, чтобы попрекать, — возмутилась соседка.

— Совсем забыла, — вдруг спохватывается Анюта. — Ведь я же хотела все вещи этих придурков в сумки собрать и выставить за порог. Я предупредила, что ноги их в моей квартире больше не будет.

— А где они сейчас? — полюбопытствовала соседка.

— Да умотались куда-то. Наверное, квартиру новую ищут.

Анюта начинает складывать вещи постояльцев в большие «челночные» сумки.

— Ну, я пошла, не буду мешать, — соседка поднимается с дивана. — Вот только думаю: ты вещи выставишь за порог, а ну как кто сворует сумки… А у них там вещи новые на продажу. Еще деньги с тебя потребуют.

— И то правда, — говорит Анюта, устало снимая повязку со лба. — Как же мне квартиранты эти осточертели.

— А давай сделаем так. Ты, когда сумки выставишь, скажешь мне. А я в свой дверной глазок покараулю. Чужие вещи — дело серьезное, — предложила услугу соседка.

— Спасибо, баб Нюр. Чтоб я без тебя делала…

Спустя какое-то время Анюта привычно смотрит из окна своей кухни. А за окном уже — пейзаж поздней осени. Женщине видно, как у подъезда останавливается «газель» зеленого цвета. Из нее выходят ее бывшие квартиранты.

«Гром-баба» остается возле машины. А мужчина заходит в подъезд. Вскоре он выходит с сумками, выставленными Анютой за порог своей квартиры. Затем бывший квартирант опять возвращается в подъезд. А его жена, тем временем, запихивает большие сумки в «газель».

В это же самое время баба Нюра, прильнув к глазку своей двери, наблюдает за происходящим на лестничной площадке третьего этажа.

Она видит, как мужчина забирает последнюю сумку и собирается уходить. Но вдруг останавливается. Ставит сумку на пол. Подходит к Анютиной двери. Трижды пинает ее ногой в спортивном ботинке. Пинает так сильно, что лопается обивка из кожзаменителя, которым оббита дверь. Затем вырывает «с мясом» звонок возле Анютиной двери, швыряет его на лестничную площадку, и, наконец, уходит.

Баба Нюра открывает дверь и кричит вслед уходящему мужчине: «Хулиган… Я опять милицию вызову».

Анюта все продолжает стоять у окна. Она видит, как мужчина выходит с последней сумкой. Останавливается, чтобы отдышаться.

В это время бывшая жиличка поднимает голову вверх и видит в окне Анюту. Она говорит что-то своему мужику, и тот тоже задирает голову вверх. «Гром-баба», глядя на Анюту, крутит пальцем у виска. Но этого бывшим квартирантам показалось недостаточно. Мужчина, глядя на окно третьего этажа, делает еше и неприличный жест рукой «от локтя». После этого супружеская чета садится в машину и уезжает.

— Порядочные и чистоплотные, — невесело глядя вслед отъезжающей машине, вздыхает Анюта.

Последующие несколько дней Анюта проводит в хлопотах. Она приводит свою квартиру в порядок: чистит, моет, стирает, прикрепляет упавший карниз, вешает новые шторы. Затем тщательно закупает продукты на рынке и в магазине. Затем — ее можно видеть в кухне у плиты за готовкой. Рядом с ней — бессменная баба Нюра, делающая тесто и пекущая пироги.

Хлопоты заканчиваются, когда накрыт праздничный стол в большой комнате Анюты.

Анюта и баба Нюра осматривают стол. На нем — запеченная курица, салат «оливье», красивые румяные пирожки с яблоками и капустой, испеченные соседкой, картошка с грибами, селедочка с луком, зелень с рынка, горькая настойка из рябины в красивой бутылке…

— Ну, ты, мать, и расстаралась, даже слишком, замечает соседка.

— Баб Нюр, ты не обидишься, если я скажу, что это я пироги испекла?

— Да говори, что хочешь. Я ведь для тебя, не для него старалась, — отвечает баба Нюра и просит, — а ты мне на завтра, на вечерок, ножку куриную оставишь? И пару ложечек «оливье», ладно? Сто лет такого салатика не кушала…

— Да я и сама не помню, когда в последний раз его ела. Очень дорогой салат получается…

— И не забывай главное — не давай мужику пьянеть, пусть жрет больше. Вон сколько всего, — дает, уходя, последние наставления баба Нюра.

— Ага. Я помню. Помню…

Вот и долгожданный вечер. Анюта на этот раз при параде. На ней не привычный цветастый халат, а темная облегающая юбка, делающая ее стройнее. И еще — нежно-розового цвета трикотажная кофточка на пуговках. Кофточка, видимо, была куплена еще тогда, когда Анюта была поизящней, потому что верхние пуговицы не сходятся на ее пышной груди. Но можно подумать, что она расстегнула их для пущей сексуальности…

Анюта придвигает табуретку к буфету, на котором стоит телефон, садится и решительно звонит.

— Алло, это ДЭЗ?

— Да, — отзывается женщина-диспетчер на другом конце телефонного провода.

— Пригласите, пожалуйста, Васю, — просит Анюта.

— Какого Васю? У нас их аж три …

— Васю-сантехника, — уточняет Анюта.

— А-а-а… «артиста», значит, — неохотно отзывается в трубке женский голос. — До комнаты сантехников идти далеко. А что передать?

— Передайте ему, что звонит Анюта и что… — тут женщина немного запинается, — и еще скажите, что курица стынет, — добавляет она уже более решительно.

Анюта, сидящая у себя дома на кухне, слышит, как женщина-диспетчер произносит «ох, уж этот Вася», слышит удаляющиеся шаги и замирает в ожидании.

Диспетчер лет сорока пяти, сидевшая за пультом со множеством кнопок, неохотно встает и долго идет по длинному коридору, пока не останавливается у открытой двери комнаты сантехников.

В конце трудового дня здесь собралось несколько мужчин в рабочей засаленной одежде, собирающихся перекусить. С ними еще — две девушки, по виду маляры, если судить по заляпанным краской их комбинезонам.

На каком-то кривом, прикрытом газетами столике, стоят две бутылки водки, три бутылки пива, две открытые банки консервов — шпротов и сардин. Крупно нарезан хлеб и вареная колбаса.

Вася заигрывает с девушками-малярами, готовясь перекусить «за компанию».

— Василий, тебя к телефону, — произносит диспетчер, заглядывая в комнату из коридора.

— А кто? — любопытствует Вася.

— Какая-то Анюта… Ну, так как: будешь сам разговаривать, или сказать, что у тебя «трубу прорвало на участке»?

Девушки — маляры громко смеются.

— Про трубу не надо, говорит Вася. — Просто скажи, что я еще на участке. Видишь, у нас тут маленький сабантуй намечается. Сам ей позже позвоню.

Девушки смеются снова.

Женщина-диспетчер безразлично пожимает плечами, потом насмешливо смотрит на покривившийся самодельный стол с обыденной для рабочих закуской.