Королевская постель - Маргарет Барнс

Танзи почувствовала облегчение. События, связанные с ночным кошмаром, приближались к развязке. Теперь никто не обвинял ее. Все смотрели на преступников, о которых она говорила суду. Люди верили ей. Она осмелилась взглянуть в лицо судьи, но то, что она прочитала на нем, наполнило ее новым страхом. Не за себя, а за Дикона. Что сказал ему король, его отец? «Если меня убьют, уезжай из Лестера и никогда туда не возвращайся. Ты слишком похож на меня». Но он вернулся, вернулся, чтобы помочь ей.

И маленький, старый судья близоруко всматривался в Дикона. В его взгляде было гораздо больше любопытства и внимания, чем требовало заурядное судебное разбирательство. Как бы ни был он близорук и глуховат, умственные способности его не вызывали сомнений, и память у него была прекрасная. Сколько помнила Танзи, он занимал этот пост и служил, по меньшей мере, при двух Плантагенетах. И сейчас его глаза изучали беззащитное лицо Дикона.

– Как, вы сказали, ваше имя? – спросил он. Несомненно, какие-то мысли родились в его цепком, тренированном мозгу. Какое-то сходство взволновало его.

Простой намек – имя Ричард и фамилия – вполне могли навести его на определенные мысли.

Дикон и Танзи в тревоге смотрели друг на друга, и Дикон немного помедлил с ответом. Именно в это мгновение что-то отвлекло внимание судьи, его мысли обратились к другому, и ситуация была спасена.

И тут Глэдис, поняв, что ей не удастся уйти от наказания, рванулась к дверям: у нее сдали нервы. Она пыталась пробиться сквозь толпу, размахивая руками. Послышался стук переворачиваемой скамьи, и Хью Мольпас бросился вслед за ней, но у самых дверей был схвачен Джодом.

Атмосфера в суде полностью изменилась. Поскольку похищенные деньги так и не были найдены, суд решил, что преступная пара имела сообщников, которые и спрятали их. И дальнейшее разбирательство было прекращено.

Глава 15

Сразу же после окончания судебного разбирательства мистер Джордан увез Танзи к себе. Она едва держалась на ногах, однако вскоре почувствовала себя лучше и вернулась в «Голубой Кабан», который отныне принадлежал ей. Танзи хотела проститься со своим домом, в котором она провела всю жизнь. Среди ее друзей было немало желающих проводить ее, но она выбрала Дилли и никому, кроме Уилла Джордана, ничего не сказала о своих планах. Измученная всеми переживаниями, выпавшими на ее долю, Танзи была счастлива побыть в тишине и покое и, не глядя на закрытую дверь мачехиной спальни, она поднялась к себе на знакомый чердак.

Маленькая комната была залита светом заходящего солнца, как это было и в тот августовский день, накануне Босвортского сражения. Она прикрыла за собой дверь и открыла окно. Выглянув на улицу, она вспомнила, как увидела двух всадников, въехавших в город и искавших ночлег для своего господина, как они обрадовались, увидев вывеску «Белого Кабана», и как Хью Мольпас старался переманить их в свою «Корону». Она помнила, как показала ему тогда язык. И подумала о том, что спустя два года, в такой же августовский день, этот человек должен быть повешен. Как только его участие в убийстве стало очевидным, судебные власти, более разозленные тем, что он пытался свалить свою вину на юную девушку, чем самим преступлением, не стали терять времени и решили привести в исполнение смертный приговор. Уже сейчас люди толпились на площади в Галлогейте, чтобы не пропустить мрачного события.

Поддавшись чувству апатии, которое навалилось на нее после всего пережитого, Танзи думала о случившемся почти равнодушно. Высунувшись из открытого окна, она смотрела на знакомый город и вспоминала свою жизнь.

До появления в их доме короля Ричарда эта жизнь была похожа на спокойно текущую реку. После его гибели произошло много тяжелых событий, включая и все беды этой ужасной недели.

До Босворта она была ребенком, разумным, но очень доверчивым и не утруждающим себя лишними мыслями, а теперь превратилась в женщину, которая научилась понимать истинные чувства и намерения людей, основанные на человеческом эгоизме. В женщину, которой предстояло и в будущем иметь собственные суждения и представления о порядочности и достоинстве. И в этот трудный час она молилась о том, чтобы у нее хватило сил разумно распорядиться своей жизнью.

Медленно, почти машинально, она открыла свой дубовый сундук, подаренный отцом к ее семнадцатилетию, и начала вынимать из него одежду и складывать ее на кровать, на узкую низкую кровать, где она плакала, лежа без сна, когда умерли ее родители, когда толпа хулиганов швыряла камни в вывеску с белым кабаном, и на которой она лежала, думая о странной судьбе Ричарда Брума. На ту самую кровать; на которой она не хотела бы больше никогда спать.

Неожиданно с улицы послышался шум торопливых шагов, до нее стали долетать обрывки разговоров, возбужденные голоса, нервный смех людей, которые не могли устоять перед ужасным зрелищем смертной казни.

Танзи хотела бы не слышать всего этого, Она начала перебирать и складывать свои лучшие вещи. С Лестером покончено. Интересно, как одеваются женщины в Лондоне, думала она. Танзи сложила большую часть своих вещей во вместительную корзинку, с которой обычно ездила на базар, когда раздался стук в дверь, и на пороге появилась Дилли, перепуганная и возбужденная.

– Все спешат в Галлогейт…

– Я знаю, – ответила Танзи, заворачивая свои выходные туфли в большой головной платок.

– Они бегут смотреть, как повесят этого ужасного Мольпаса. – Глаза девочки были широко раскрыты. – Диггони видел их. Я слышала, что они звали с собой Джода, они там устроили костры под виселицей. Для этой девки Грамболд! Они хотят сжечь ее заживо!

На какое-то мгновение силы оставили Танзи, и она вынуждена была присесть на свою кровать.

– Слава Богу, что скоро меня здесь не будет, – прошептала она, пряча лицо в ладонях.

Может быть, никто никогда не поступал с ней так жестоко и коварно, как Глэдис Грамболд. Никто никогда не смог бы проявить и большей жестокости по отношению к несчастной Розе. Но чтобы такая ужасная смерть ожидала человека, когда-то жившего в этом доме…

Девочка стояла перед Танзи на коленях, плача и обнимая ее. Она была искренне расстроена.

– О, мисс Танзи, вы не уедете? Вы еще останетесь? Вы не бросите нас? Я не вынесу этого!

Танзи нежно обняла ее.

– У тебя ведь есть родители, Дилли, и это гораздо больше, чем есть у меня. И повариха, она тоже всегда добра к тебе. И я уверена, что тот, кто купит постоялый двор, оставит вас обеих здесь. Я специально попрошу мистера Лангстафа порекомендовать вас новым хозяевам.

– Но это будет… совсем не то же с… самое, – продолжала всхлипывать Дилли.