Земля: Начало. Том II - Михаил Ран

пальцы на планшете так, что его побелевшие костяшки было видно от самого входа. А отвечать, как и до того, вышел вперёд всё тот же пожилой — видимо, он тут был самым опытным. Или самым дипломатичным.

— Мы полагаем, что массовые мутации спровоцированы воздействием вещества из орбитальных контейнеров. — заговорил он, аккуратно подбирая слова. — Тех самых, что начали падать в первые часы события. Это не инфекция в привычном смысле. Это, скорее, эволюция.

— Проще. — бросил Марков.

Учёный кашлянул. Подозрительно вовремя.

— При определённых обстоятельствах… человек меняется. Внутри, на уровне ДНК и клеток. Словно поверх обычных связей, начинают нарастать новые, отличные от них. Увы, обратной дороги нет, по крайней мере нам она неизвестна.

— Повториться может?

— По нашим моделям – нет. — Учёный слегка осмелел, чувствуя, как градус диалога начал падать. — Основной “бум” пришелся на момент падения орбитальных объектов… Но сами твари остаются. И… у них, вероятно, есть механизмы самовоспроизводства. Мы пока не понимаем, как именно. Но исключать этого нельзя.

Он подал планшет.

— Здесь наши гипотезы. Часть требует экспериментальных подтверждений. Три контейнера, что ваши люди принесли на днях, сейчас в активной фазе исследования. Через пару дней у нас будет больше данных.

Марков глянул на планшет. Несколько слайдов. Таблицы. Диаграммы. И много слов, где чаще всего встречалось “возможно”, “предположительно” и “по модели номер семь”.

Он вернул планшет ученому, а где-то на задворках сознания мелькали мысли о том, чтобы вообще разбить его об пол.

В груди у него продолжало сжиматься что-то тяжёлое. Не злость – обида на реальность. На то, что вместо ответов одни догадки. А решения проблем нет, а те только и делают, что множатся да множатся…

— Хорошо. — сказал он наконец. — Через три дня хочу первичный отчет. Я попробую найти вам оборудование и людей. Дальше ваша задача.

Он развернулся не прощаясь, и быстро отправился в сторону выхода. Тяжёлые шаги отдалялись, растворяясь в гулком переходе. Один из учёных позволил себе выдохнуть только после того, как его силуэт скрылся за поворотом.

А Марков, уходя в сторону жилого блока, думал о том, что делать со всеми беженцами. Как же не вовремя его начальник впал в кому. Как не вовремя правительство начало трещать по швам. Он столько лет отдал службе, и теперь не даст всему просто так развалиться, тем более на его глазах.

Майор медленно вышел в центральный зал станции. Когда-то это была типичная московская подземка – высокая арка, колонны, мрамор, бронзовые светильники в виде венков. Теперь же это убежище. Станция стала скелетом прежней жизни: между колоннами натянули брезентовые перегородки, пол устлали деревянными щитами, чтобы скрыть ледяной гранит. Свет – тусклый, желтоватый, исходил от автономных фонарей. Их едва хватало ровно настолько, чтобы люди не натыкались друг на друга.

Метро жило. Глухо гудели рельсы в отдалении – кто-то перебрасывал груз на тележках. Скрипели койки. Недалеко кашлял ребёнок. Кто-то спорил в полголоса о пайках. Запахи били в нос – металл, влага, старая одежда, гарь от керосинок.

Жилые блоки занимали всю платформу и часть переходов. Остальная зона – распределительный узел и другие ответвления, о существовании которых знали единицы. Одну из таких, бывшую кладовую для кабелей, Марков переоборудовал под собственный штаб. Он знал о каждой дюйме станции.

Проблем было слишком много, а решений катастрофически мало. Воды не хватает. Очистные станции работают через одну. Перебои с электричеством, уставшая техника. Всё это влияло. Частично спасали самодельные фильтры, но бактерицидные таблетки скоро закончатся. Еды тоже впритык. Лишь благодаря складским остаткам, да нескольким вылазкам, ещё кое-как хватает выдавать пайки на три четверти нормы.

Снаряжение? Даже не смешно. По началу никто не экономил боеприпасы, амуницию, гранаты. Большая часть была сожжена в первых боях с монстрами, которые не торопились кончаться. Часть оставили во время эвакуации, чтобы взять на одного-двух людей больше. А сейчас ценен каждый нож, и каждая батарейка.

Марков зажмурился. Скулы уже сводило. Он не спал толком третьи сутки. Организм кричал и молил о помощи, чтобы он сел, лег, отключился. Но сознание упрямо продолжало стоять на ногах.

Если была хоть какая-то причина, почему всё это ещё держится, так это потому что он не позволил себе сдаться.

Он вспомнил про Гену, того самого лейтенанта с вечно бодрым голосом, и фанатичной исполнительностью. Только недавно поступил к ним, ещё форма не притёрлась, ещё не привык даже к жаргону. А потом… погиб, прикрывая их отход с лаборатории. Один из многих. Пал в темноте узких переходов. Без единого шанса на спасение. Просто… умер.

— Чёртовы пришельцы… — прошипел Марков сквозь зубы.

Он свернул к импровизированному бару. Низкая стойка из досок, десяток стульев, за которыми по вечерам собирались люди. Сам он не пил. Презирал алкоголь даже в мирное время. Но сейчас это было лучшее место, чтобы услышать то, чего ему не скажут напрямую. Слухи текли сюда, как в оседлый котёл. А ему нужна была правда. Любая. Даже грязная. Особенно грязная.

Но дойти до бара он не успел.

Из тени вынырнул помощник – крепкий мужчина лет сорока, с короткой армейской стрижкой, лицом, обожжённым солнцем и рваным шрамом на губе, будто кто-то пытался заставить его замолчать навсегда, но не смог этого сделать. Карие глаза, тусклые, не уставшие, а потухшие. В них уже не было юношеского блеска. Только опыт да память.

— Здравия желаю, Артём Артёмович! — отрапортовал он с хрипотцой.

Марков повернулся к нему медленно, без резких движений. Тело слушалось уже неохотно. Он посмотрел помощнику прямо в глаза, без злости, без усталости. Просто внимательно.

— Слушаю, Жень. — коротко бросил он.

Женя переминался с ноги на ногу, собираясь сказать нечто важное, но всё никак не решался. Марков уловил это мгновенно, ни одна мышца на его лице не дрогнула, но взгляд стал тяжелее.

— Докладывай. — сказал он чуть тише, а в голосе прозвучали стальные нотки.

— Группа из третьего разведвзвода вернулась. — начал помощник. — тридцать пять человек из сорока. Остальные… остались. Двое точно мертвы. Трое пропали. И капитана Грекова сильно ранили, не факт что скоро вернется в строй, если вообще вернется.

Марков молча кивнул. Потери были неотъемлемой частью любой операции. Но каждый погибший теперь был как вырванная из спины кость. Их нельзя заменить.

— Что принесли?

— Двести сорок выживших. Двое из них медики. Простые, гражданские, но вроде опытные. Работали в травмпункте, хирург и