Вишенка на торте - Кристофер Дж. Брайс

«Ебаная гадость, чувак!»

«Чего ты хочешь, Дрю?»

Он вытирает руки о шорты и скрещивает руки. «Ты не написал мне ответ. Хотел

убедиться, что все в порядке».

«Я в порядке».

«Ты уверен? Уже почти полдень, а ты тут сидишь и давишься своим цыпленком».

Я делаю глубокий вдох. «Дрю, могу я спросить тебя кое о чем?»

Он наклоняет голову, любопытствуя. «Валяй».

«Ты когда-нибудь... фантазировал о ком-то, о ком не должен был?»

Дрю фыркнул. «Постоянно». Он делает шаг ближе и ухмыляется. «Почему ты

спрашиваешь? Ты о ком-то фантазируешь, Джи-мен?»

За пенни, за фунт, наверное. «Да. Но я не должен. Это друг, или я надеюсь, что это то, чем

мы являемся. С ним трудно сказать».

Глаза Дрю слегка расширяются от промаха с местоимением, но он не комментирует это.

«Слушай, чувак, нет ничего плохого в том, чтобы думать о ком-то, кого ты знаешь, когда

дрочишь».

«Значит, ты считаешь это нормальным?»

«Нормально?» Дрю смеется. «Да кого, блядь, волнует нормальность? Мы все озабоченные

ублюдки со странными причудами и фантазиями». Он делает паузу, а потом добавляет:

«Почему ты думаешь, что я би? Вдвое больше вариантов для фантазий».

Я обдумываю это мгновение. Может, он прав. Может, это не более чем фаза или

любопытство. «Кто это был для тебя?»

«Что?»

«Человек, о котором тебе не следовало фантазировать».

«О, много людей. Но если мы говорим о недавнем времени...» Хитрая ухмылка

расползается по его лицу, и он наклоняется, чтобы поделиться самым сочным секретом на

свете. «Ты».

Мое сердце замирает, и я показываю на себя. «Я?!»

Дрю смеется над выражением моего лица. «Расслабься, здоровяк. Я трахаюсь с тобой. Но

если тебе когда-нибудь понадобится поговорить или что-то еще, ты знаешь, где меня

найти».

С этими словами он уходит, оставляя меня в еще большем замешательстве, чем раньше. Я

опускаюсь на кровать и провожу рукой по волосам. Это становится моим нервным тиком.

Дрю говорит беззаботно, что это легко, но неужели все так просто? Просто еще одна

фантазия, которую нужно отложить и забыть?

Мысль о руках Эллиота возвращается ко мне без спроса, и я знаю, что ответ не так

однозначен, как мне хочется, когда мой член подрагивает.

___________

ТРЕНИРОВКИ ЖЕСТОКИ. МОИ НОГИ НАЛИЛИСЬ СВИНЦОМ, А ЛЕГКИЕ горят.

Тренер Донован заставляет нас выполнять упражнение за упражнением, и ребята

начинают бормотать себе под нос о его последнем приступе тирании. Я опускаю голову и

пробиваюсь вперед, пытаясь заглушить мысли, которые мучили меня весь день.

Мы готовимся к игре, и я выхожу на лед вместе с Оливером, Натаном Пейсли и

несколькими другими первокурсниками. Шайба падает, и мы отправляемся на

наперегонки.

Оливер отдает мне идеальный пас прямо в щель, и я забрасываю шайбу, таймер. В голове

я вижу, как шайба срывается с моей клюшки, проносится мимо вратаря и влетает в

верхний угол ворот.

Но вместо этого я полностью проваливаюсь. Моя клюшка ударяется о лед, и я теряю

равновесие и падаю вниз неловкой кучей. Шайба безвредно улетает в угол, а остальные

ребята уходят в отрыв.

Я слышу стоны Оливера и ругательства Натана. Смущение захлестывает меня, когда я

вскарабкиваюсь на ноги. Это не я. Обычно на тренировках я веду себя хорошо, если не

впечатляюще. Но сегодня мое тело не реагирует на то, что говорит мой мозг.

Тренировка заканчивается, и я бегу на коньках к скамейке запасных. Мой мозг

безостановочно повторяет пропущенный бросок без остановки, и каждый раз все больнее, чем предыдущий. Я не могу позволить себе быть таким неаккуратным... никогда. Только

если я хочу когда-нибудь попасть в НХЛ.

«Гуннарсон». рявкает тренер Донован, прорываясь сквозь окружающий шум катка. «На

пару слов».

Я сглотнул. Это не может быть хорошо.

Я ступаю на резиновый коврик и направляюсь к нему. Его руки скрещены на груди, а на

толстой шее болтается свисток. Его глаза скрыты за солнцезащитными очками, но я знаю, что они смотрят на меня кинжалами. «Да, тренер?»

«Ты был совершенно не в духе весь день».

«Я просто» - Устал? Отвлечен? Под вопросом вся моя личность?» - «Я не в своей

тарелке, тренер. Обещаю, я возьму себя в руки».

Он ничего не говорит, а пот струйками стекает по моей шее, впитываясь в плечевые

щитки, а время замедляется.

«Пойдем со мной», - наконец говорит он, поворачивается на пятках и направляется в

сторону входа в раздевалку.

Я колеблюсь долю секунды, прежде чем последовать за ним. Звук моих коньков по

бетонному полу отдается зловещим эхом. Мой желудок бурлит от страха и предвкушения.

Что, если он посадит меня на скамейку? Или еще хуже - что, если если он исключит меня

из команды?

Мы доходим до его кабинета, и он открывает дверь взмахом ключа-карты. Небольшая

комната захламлена стопками бумаг, старыми трофеями и различными хоккейными

сувенирами. На стене за его столом висит футболка в рамке. Донован с четырнадцатым

номером и множеством подписей, нацарапанных на ней.

Он закрывает за нами дверь и жестом указывает на небольшое кресло перед своим столом.

«Садись».

Я настороженно смотрю на стул. Со всем своим снаряжением я - человек-танк, и это

кресло больше подходит для детской игровой комнаты, чем для кабинета тренера

колледжа. Но чем дольше я буду стоять здесь, не двигаясь, тем больше буду раздражать

тренера, поэтому я медленно опускаюсь, надеясь, что оно не лопнет под моим весом.

Тренер Донован сидит в своем кресле за столом и сжимает пальцы и ждет, пока я

успокоюсь. Я неловко сдвигаюсь, пытаясь найти положение, чтобы не выглядеть так же

нелепо, как я себя чувствую. Мои колени почти доходят до ушей, а мои бедные яйца

зажаты между бедрами. Ремешок и чашечки только усугубляют ситуацию.

«Ганнарсон», - начинает тренер, затем делает паузу, и мое сердце танцует чечетку в моей

груди. «Я знаю о Ледяной Королеве».

Сыр на крекерах. Он думает, что блог отвлекает меня? Этот что я позволяю вниманию

завладеть собой?

«Мой сын ввел меня в курс дела», - продолжает он. «Он говорит, что она дала

познавательный комментарий о твоем... заднем проходе».

Я тяжело сглатываю. «Да, это так».

Последовавшее за этим молчание тянется, как ирис, и тренер позволяет ему повиснуть, тяжелое и липко-сладкое от невысказанных обвинений.

«Послушайте, тренер, я ни о чем таком не просил», - пробурчал я. «Внимание, я имею в

виду.