Ревизор: возвращение в СССР 15 - Серж Винтеркей

таким несчастным видом, что она вырвалась от него и спряталась за мамой. Мы убрали детское питание в разные шкафы на кухне, положив перевод инструкций сверху на банки, чтобы не перепутать, и сели опять за стол.

– Во сколько ты хочешь завтра стартовать домой? – спросил я Ахмада.

– Как проснёмся, – ответил он. – Надо выспаться.

– Тогда, давайте, уже ложиться, – предложил я, чувствуя, что и сам набегался за сегодняшний день.

Только зашёл в спальню, телефон зазвонил. Батя интересовался, когда Инну с малышом будут выписывать? Блин, ему же никто не сказал, что Инна в реанимации до сих пор.

– Пап, тут такое дело... Малого выпишут в среду, а Инна, пока, останется в больнице, - подбирая слова сказал я. - Во время операции не всё гладко прошло, кровотечение было, она будет восстанавливаться дольше, чем обычно.

– Как же так? – растерянно спросил отец.

– Выйдет из реанимации и расскажет, – уверенно ответил я. – Нас с Петром к ней не пустили. Медики с нами не особо откровенничают. Переведут её в обычную палату, вот всё и узнаем.

Попытался как мог успокоить его и попрощался.

Мы разошлись по комнатам. Галия с мамой ещё походили туда-сюда с постельным бельём, а я не заметил, как задремал.

***

Большая комната в квартире Ивлевых.

Ахмад задумчиво смотрел на жену. Говорить, не говорить ей сколько стоит этот подарочек? – думал он. – Так радуется, прямо, жалко расстраивать. Ладно, пусть… Но с Пашкой придётся очень серьёзно поговорить. Кто и за что заплатил ему столько денег?! За какие такие выдающиеся заслуги? Две шубы тысячи по три-четыре каждая! Это же уму непостижимо.

Отметил он и новую мебель, и холодильник со стиральной машиной. Квартира уже практически была обставлена. Невероятно быстро для семьи из провинции, обучающейся на первом курсе… Как это, вообще, возможно?

Единственная возникшая версия, помимо подарков со свадьбы, денег все же тогда подарили прилично – может быть, это Загит Пашке поддержку такую оказывает по материальной части? Дочке помогает? Может быть, расщедрился по случаю беременности? Но сколько денег может дать пожарный? Он же не начальник большой, вряд ли у него зарплата такая уж большая.

Как бы это разузнать? Но если Загит такие суммы подкидывает, что молодая семья ни в чем не нуждается, и может себе позволить «лишнюю» шубу подарить его жене, то ему должно быть стыдно. Он, хоть и не родной отец Пашке, но не должен в стороне стоять. Стыдно.

Так, родной отец… Про него-то он и позабыл. Может, ему отец помогает, Тарас? Вот этот да, большой человек по меркам Святославля. Может, и по московским тоже. Или оба, и Загит, и Тарас? Надо выяснять!

***

Большая комната в квартире Ивлевых.

Аполлинария укладывала Аришку. А той в новой кроватке было непривычно и интересно всё вокруг. Она разглядывала новую обстановку, игралась с бабушкиной новой шубкой и никак не хотела засыпать.

– Слишком много впечатлений, перевозбудился ребёнок, – сказала Аполлинария снимая, наконец, шубу и складывая её в сумку, с которой муж должен завтра ехать домой. – Заверни шубу в простынь вместе с вешалкой и повесь так в шкаф, ладно?

– Зачем её в простынь заворачивать? – задумчиво спросил Ахмад?.

– Чтобы моль не поела. А что такой смурной? – Апполинария отошла от детской кроватки и присела на диван рядом с уже улёгшимся мужем.

– Да неприятно мне! Должна же сама понимать? Это я должен был тебе шубу подарить, а не твой пацан.

– У них тут в Москве совсем другие возможности, – примирительно ответила ему жена. – Посмотри, импортную смесь молочную по первому зову привезли. Двух видов на выбор! Попробуйте, сказали, какая понравится, такую в следующий раз и привезём. А у нас, как Никифоровна уехала, прежних возможностей больше нет… Так мы и так столько лет при ней были счастливы, что добыть можно было разный дефицит. Теперь вот живем как все остальные…

– Ну и что, – не сдавался Ахмад, продолжая хмуриться.

– Дорогой, может, мама права, что зовёт нас поближе к Москве перебираться?

Ахмад только хмыкнул скептически. И что он так? Вон, какую шубку сынок подарил. В Москве совсем другая жизнь, другие возможности.

***

С утра не успели мы проснуться, как притарахтел на мотоцикле Пётр и привёз детское приданное, что Инна приготовила.

Ахмад начал собираться и попросил меня помочь ему вещи до машины донести. Вещей там было кот наплакал, поговорить без посторонних ушей хочет, – сразу догадался я. Начал он издалека.

– Паша, а этот достаток – это потому что тебе Загит и Тарас помогают, да? Мебель, смотрю, почти вся уже есть в квартире. Техника. Шубы эти… Мне неудобно, получается, что мы с Апполинарией тебе самые бесполезные люди… И тут ты такой подарок делаешь матери…

– Да нет, я сам зарабатываю, как могу. Я же и в Святославле вертелся, помнишь? И в Москву оттуда не с пустыми руками приехал, несколько тысяч с собой привез.

– Несколько тысяч – это на мебель. А шубы эти две как «Волга» стоят. Паш, ты куда уже вляпался? – строго глядя на меня, спросил он. – Откуда шубы?

– Я же сказал, за работу со мной расплатились, – ответил я, стараясь скрыть улыбку. Хороший он мужик, за маму беспокоится, чтоб детишечки бестолковые не влипали в проблемы, и ей нервы не трепали. – Не беспокойся. Меня очень серьезные люди отблагодарили, им эти шубы – так, ерунда.

– Паша! Ты мне-то не рассказывай, – разволновался он. – Сколько такие шубы стоят? Тысячи четыре каждая? Это что надо было сделать, чтоб тебе такие деньги заплатили?

– Я тебе так скажу, – подошёл я к нему поближе, – я очень рад, что ты у меня есть и, как родной отец, обо мне беспокоишься. И мама с тобой расцвела, вон какая стала. Спасибо тебе, – я улыбнулся. – А насчёт денег… Дураков вокруг нет. Какую бы я работу для людей ни сделал, заплатили они за неё не в ущерб себе, уж поверь. И обошлись им эти шубы гораздо дешевле, чем простым людям. Вот, например, ты знал, что Москвич, который