Колдун. Генезис - Кирилл Клеванский

— Кто такой?

— Тим Ройс лэр! — во всю мощь легких рявкнул я. А что, нас Пило как учил — чем громче крикнул, тем меньше проблем.

— Почему спал вместо бега?

— Я спал, лэр, так как выполнил приказ, лэр, и ждал дальнейших приказаний лэр! — я все не сбавлял громкости, чем вызвал легкое недоумение на лицах студентов. Впрочем, Капралу было пофиг на количество децибелов в моем голосе.

— Ждал следующих приказаний? — прищурился Милфорд. — Да ты бессовестно дрых!

— Никак нет, лэр. В свободное от бега время я тренировал навыки скрытности!

Вот тут народ выпал в осадок, а мои друзья, прикрыв рты ладошками, закашлялись.

— И что же ты усвоил в своих тренировках?

— Что от вас не скрыться лэр! — вновь рявкнул я и выпятил грудь, на манер служивых.

— Правильно рядовой! От меня не скрыться! А теперь бегом марш дополнительных двадцать кругов! — отсалютовав, я с неким облегчением отправился выполнять приказ. Когда я уже почти достиг линии плаца, до моих ушей донесся другой приказ. — А вы, калеки недобитые, ноги в руки и на третью площадку, будем разминаться!

Третья площадка находилась южнее плаца и когда я заходил на очередной круг, то имел счастье лицезреть эту разминку. Когда-то (вспоминая свои первые пол года в том лесу), я наивно полагал что нет хуже тирана чем Добряк но старик, кажется, применял к своему единственному ученику щадящий режим, потому как то что я увидел можно смело назвать первым кругом ада. Студенты приседали, отжимались, подтягивались, прыгали через веревку, тянули связки и выполнили еще добрых полсотни упражнений за то время что сделал всего лишь дюжину кругов. Многие из них уже просо мешками валялись на земле, большинство скрипело зубами, но старалось выполнить очередной подход. И лишь единицы, особые «стояки», казалось, не испытывали особых затруднений. Среди них было шесть второкурсников, и два первокурсника — Дирг и еще какой-то неизвестный мне парень, чье лицо я видел лишь однажды.

Мой семнадцатый круг ознаменовался выбором оружия. Капрал отвел, а кого и оттащил на первую площадку, где стояли стойки с различным оружием. Конечно здесь не было и доли того изобилия что хранился в нашем подполе, но я явно заметил кинжалы, различные мечи, некое подобие рапир, кистени и шесты. Последние пользовались особым успехом. Но не остались без хозяев и мечи с рапирами. Ни один не попробовал на зуб кистень, бесхозными лежали и кинжалы. И, что понятно, все это было выполнено из дерева.

Судя по всему, Милфорд сейчас читал лекцию про оружие и чем оно отличается от орудия, я это уже знал, поэтому решил пойти на сверх-норму и пробежал все двадцать семь кругов. Когда же Капрал смолк, я, не сбивая шага, направился к остальным.

— Лэр! — взревел я, всячески подражая раненному бизону. — Приказ выполнен, лэр!

— Что, все двадцать?

— Все двадцать!

— И не запыхался? — прищурился преподаватель.

Запыхался? Вот после Харпуда я запыхался, после рейдов по зимней Нимии я запыхался, после Добряковских «прогулок» я вообще полз до дома цепляясь зубами за землю. А сейчас я неплохо так отдохнул, полюбовался пейзажным небом и разогнал кровь по телу, хотя сон все равно наседает на меня с неуклонностью торгового агента.

— Никак нет, лэр!

Студенты смотрели на меня с некоторой завистью и злостью, наверняка подумали, что вместо положенных двух десятков хорошо, если четверть оттоптал. Те же мысли, скорее всего, посетили и Милфорда. Тот, посверлив меня стальными и даже опасными глазами, подошел к стойке и кинул мне обычный бастард. И не надо думать, что деревянный меч легче железного, их делают не дураки, и обычно тренировочный вариант ничем не уступает боевому товарищу.

Ловко перехватив деревяшку за рукоять, я пару раз им качнул и выжидательно уставился на Капрала.

— Раз уж ты пропустил разминку, а я только-только закончил свою лекцию. То стоит устроить небольшой показательный поединок. И тебе упражнение и остальным урок, — наши облегченно вздохнули и стали рассаживаться на песок, а вот второкурсники злорадно за ухмылялись. Видимо такой показательный бой это местная традиция. Ну и кого же отправят месить новенького? Ответ не заставил себя ждать. — Студиозус Сай О`Кнелли, шаг вперед!

И этот шаг сделало существо, которое я бы с удовольствием лицезрел в зоопарке, ну или на картинке, но никак не на одном с ним ристалище. Вперед подался, как уже понятно, не человек. Им оказался высокий парень с белыми, как молоко, волосами. Его уши были заострены на кончиках, но не обладали теми размерами, что у того же Ушастого. Чуть темная кожа была не пепельно-серого цвета, как описывают многие фантасты, а скорее цвета мокрого асфальта. Глаза же были красны, как кровь младенца. Темный эльф, житель подгорий и подземелий, вышел против меня. В длинных, не мускулистых, но жилистых руках он сжимал деревянные сабли. И держал их столь уверенно, но в то же время так легко и расслабленно, что я сразу понял — либо я, либо он, но кто-то из нас точно с неделю проведет в больничном крыле.

— Лучший фехтовальщик первых трех курсов, против новичка! Смотрите и запоминайте, что значит быть боевым магом!

Капрал хотел сказать что-то еще, но, каюсь, я его перебил.

— Лэр!

— Чего тебе? — нахмурился он, явно ожидая, что я начну вертеться.

— Можно оружие сменить? — спокойно спросил я. Иллюзий я не питал, с этим бастардом я и секунды не продержусь, меня покрошит даже деревенщина с дрекольем. Я же не какой-нибудь ниндзя, владею всего тремя видами оружия.

— Какое тебе?

— Да вот такое же, — ткнул я пальцем на сабли эльфа.

— Ну как хочешь, — совсем по-нашему, по-солдатски, пожал плечами Милфорд, и, порывшись в стойке, выудил мне две сабли. Одна была довольно длинная, шестьдесят пять сантиметров. Другая короткая, но широкая, сорок пять в длину, и семь в самой широкой части. Не совсем то, к чему я привык, но видимо в Академии предпочитают классику. Я же приверженец новых течений.

— Какие правила? — спросил я. Эльф все это время сохранял полное спокойствие, его выдавали лишь глаза, они цепко ползали по моей персоне. Противник приценивался, и это убеждало меня в его опытности. Любой другой на его месте опустил бы руки и счел бы соперника букашкой, надоедливой мошкарой, но только не он. Кровь прирожденного убийцы не допускала слабостей.

— Тебе они не понадобятся, но — никакой магии, деретесь до потери сознания.

Сильно, никакой тебе первой крови. М-да. Здесь вам не там, это, демоны её задери, Академия.

Кивнув, я качнул в руках сабли, привыкая к их весу и балансу. Левая, идеально подходит для рубки, потому как мала и широка. А вот правой, то есть длинной, будет удобнее делать молниеносные выпады. Правда есть маленькое но, такое оружие подразумевает волчий стиль. Нанести серию быстрых, точных ударов, и тут же уйти в защиту. Оружие кочевников, эльфов, но не Добряка, а, следовательно, и не мое. Наставник так действовал на задании, с кинжалами в руках. Напал, ударил, и скрылся во тьме, а сабли он использовал для боя, когда ты не отступаешь, лишь уворачиваешься и уклоняешься, но ни на миг не останавливаешь нападения. То чему меня обучали, и то, что я придумал сам, будет сложно совместить с этими малышками, но ничего, прорвемся.

В очередной раз качнув саблями, я занял привычную стойку. Левая, в обратном хвате, отведена за спину. Правая выставлена чуть вперед и вниз. Эльф, смерив взглядом мои приготовления, так же принял позу. Он согнул ноги, и, выставив свое оружие вперед, скрестил его так что бы кончики чуть ли не касались земли.

Я задышал чаще. Звуки смолкли, все лишние мысли развеялись неощутимой дымкой. Сердце ускорило свой бег. Давно, давно я уже не встречал столь опасного противника. И от того я испытывал почти детский восторг, меня захлестывала волна предвкушения. Нет, все же нет в этом бренном мире ничего более захватывающего, чем схватка с сильным противником. Момент, когда ты достигаешь пика напряжения сил, когда седой жнец прикладывает свою косу к еще пока живому горлу, мир насыщается столь яркими красками что простому человеку и не снилось. В этот момент небо, если у тебя, конечно, будет возможность на него взглянуть после победы, кажется столь близким, что надо всего лишь руку протянуть. И все тебе кажется по плечу, и нет ни одной преграды, что не сможешь преодолеть. И только на этом краю, когда смерть уже занесла свою руку что бы оборвать тонкую нить твоей жизни, ты понимаешь, как бесценен был тот миг, когда горячая от рубки сталь, знаменовала твое превосходство над судьбой и целым миром.

Эльф рванул в скоростном выпаде. Его клинки рассекали воздух и ножницами летели в сторону моей глотки. Горло в это момент сдавило такое напряжение, что я был вынужден не просто уйти в перекат, но и тут же выставить левую саблю, создавая блок для следующей атаки. И темный не стал медлить, развернувшись на одних пятках и используя инерцию выпада, он разделил свои ножницы на две смертоносных змеи. Старшая устремилась мне промеж глаз, а младшая осталась ждать момент, когда я уклонюсь и потеряю момент, и тогда она со всей яростью вопьется мне в живот. Разгадав хитроумный план, я не стал заставлять противника ждать. Оторвав ноги от земли, я юлой крутанулся в воздухе и, когда земля оказалась перед самым лицом, согнул ноги в коленях и запустил себя в рывке. Из под ступней вырывалась земля, а плечо вошло в грудь эльфа. Я ожидал услышать хруст или хрип, но соперник был столь быстр, что за доли мгновения успел отпрыгнуть назад и уйти в перекат.