Дао - путь без пути. Том 2. Беседы по книге Ли-цзы - Бхагаван Раджниш

Когда это понимание идет немного глубже... Наступает момент. Если вы не убегаете, момент наступает. Но помните, не начинайте надеяться, когда я говорю, что момент наступает, иначе вы снова начнете подглядывать краешком глаз, наступает ли момент. Момент может прийти только тогда, когда вы прекратите всю эту чушь по поводу того, чтобы стать чем-то, сделать что-то, быть чем-то.

Ситуация другая. У вас меньше надежды. Вот почему вы говорите: «Есть ли какой-нибудь смысл оставаться здесь дальше?» Никогда не было никакого смысла. С самого начала не было смысла оставаться здесь. Но также нет смысла и идти куда-нибудь еще; на самом деле нет смысла! Поэтому, если вы хотите идти, вы можете идти, но в этом нет смысла, запомните. Если вы хотите остаться, оставайтесь, но помните, в этом нет смысла. Но вы должны находиться где-то, так почему бы не здесь?!

И расслабьтесь — поскольку смысла нет. Вы можете расслабиться.

Ум очень ловок, очень умен, и из-за своей ловкости он упускает многое.

В дискуссии между Муллой Насреддином и его другом Шейхом Абдуллой Шейх, установил, что никто не может молиться, отвлекаясь при этом от самой молитвы. Однако Мулла решительно утверждал, что его ум никогда не отвлекается во время молитвы.

— Если вы придете ко мне в следующую субботу и скажете мне честно, что ваш ум не отвлекался от ваших молитв в пятницу, — сказал Шейх, — я дам вам одну из лучших лошадей из моих конюшен.

В следующую субботу Мулла представил себя к получению лошади.

— Уверен ли ты, Насреддин, что твой ум не отвлекался во время твоих молитв?

— Ну, может быть, он и отвлекся разок, в конце последней молитвы, — был ответ Муллы Насреддина, — когда мне стало интересно, дадите ли вы мне в придачу и седло.

Когда вы надеетесь на лошадь, на ум может прийти мысль: «Интересно, дадите ли вы мне в придачу и седло».

Когда вы ждете чего-то, идеи не могут прекратиться. Если вы не ждете ничего, идеи могут прекратиться. Я повторяю снова: нет смысла, жизнь бессмысленна, бесцельна. Существование не идет никуда, у него нет места назначения, нет цели. Оно есть. Просто, чисто, оно есть. Нет вопроса «зачем». Так, потому что его не может быть, потому что его не может не быть.

Расслабьтесь и начинайте наслаждаться. Чем планировать и думать, начинайте наслаждаться. Читаете, наслаждайтесь; едите, наслаждайтесь; слушаете, наслаждайтесь; любите, наслаждайтесь. Это маленькие вещи, но из этих маленьких вещей вырастает великое понимание. Эго всегда говорит, что это маленькие вещи, ищет большого, ищет огромного, ищет великого, ищет Бога, ищет состояния Будды, — а я говорю, нет великих вещей, есть только маленькие. Любите хорошо, любите глубоко; пойте хорошо, пойте глубоко; танцуйте хорошо, танцуйте глубоко. Спите хорошо, ходите на утренние прогулки, делайте маленькие вещи — занимайтесь чисткой, принимайте ванну, работайте в ашраме. Наслаждайтесь маленькими вещами. Нет другого смысла, и некуда идти.

Отбросьте надежду, отбросьте желание и Будьте. И внезапно вы обнаружите, что вы всегда были Буддой. Никогда не было иначе. Состояние Будды присуще вашей природе.

Но слушая меня, даже слушая меня, вы слушаете со своими идеями, с умом, стоящим как раз за углом. Вы имеете фиксированное желание, вы никогда не оставляете его.

Испытывающий законную гордость отец своей дочери показывал её молодому поклоннику объемистые страницы старого семейного альбома. После рассматривания бесчисленных членов клана молодому человеку была, наконец, представлена фотография солидного пожилого джентльмена.

— Это, — гордо сказал отец, — основатель нашей семьи.

— Что он делал?

— Он основал нашу семью.

— Я имею в виду, сэр, — запутался поклонник, — что он делал, чтобы отличиться?

— Он был основателем нашей семьи, — заскрежетал отец в раздражении.

— Я понял это, сэр, — вздохнул поклонник. — Мне просто интересно, что этот старый джентльмен делал в дневное время.

Если у вас есть определенная фиксированная идея, так должно случиться рано или поздно.

У Самбудды есть фиксированная идея, любопытство, желание — желание стать просветленным. Поэтому, я понимаю, ему тяжело ждать, ждать и ждать два года, когда ничего не случается. Ничего никогда не случается.

Отбросьте ожидание, начинайте быть. Ожидание — это процесс мысли; бытие — экзистенционально. Живите, живите так много, как вы можете, так интенсивно, как можете, так страстно, как можете. И через эту страстную любовь к жизни, через это пламя страсти к подлинной жизни что-то сгорит в вас — это будет эго. И когда эго сгорит, что-то случится. То, что случится, не имеет отношения к вашему усилию. Оно приходит. Оно случается.

Шестой вопрос:

Я привязалась к вам и привыкла сидеть перед вами во время беседы. Стоит кому-нибудь сесть на то, что я называю «мое место», как я вынуждена использовать все свое самообладание, чтобы не покрыться пятнами. Вы - моё всё; всё другое может уйти, но, кажется, это собственничество останется. Мне кажется, у меня нет любви и милосердия, когда кто-то занимает «мое место».

Вопрос от Дивьи.

Я упускал её в течение многих дней. Она не на своем месте. И это не имеет отношения к собственничеству. Ей не нужно беспокоиться об этом. На самом деле она нашла для себя правильную точку, поэтому ей трудно её оставить. Это не имеет отношения к «моему месту», это не имеет отношения к «мое». Когда она сидит на определенном месте, она течет. Под этим углом зрения она воспринимает меня лучше всего.

И мало-помалу каждый должен найти свое собственное место. Те, кто постоянно здесь, уже нашли свои места мало-помалу. У них будет определенный угол зрения, под которым они будут лучше воспринимать меня, определенное место, где они будут чувствовать себя более расслабленными.

Дивья нашла свое место, поэтому ей больше не нужно беспокоиться об этом. И никто не должен беспокоить её, пусть Шива заметит это. Несколько дней её не было на её месте, на её месте были другие люди, и никто не тек там. Однажды там сидел Сагар, и он сидел как вор. Виноват! Чувствовал себя неловко! Когда Дивья сидит там, она сидит как королева. Она создает вокруг себя определенное пространство.

И я тоже наслаждаюсь, когда она сидит там. Поэтому, Дивья, не нужно беспокоиться. Не видя вас там, я упускал вас.

И последний вопрос:

Я никогда не слышал, чтобы о религии говорили в такой восхитительной манере. Что вы делаете, Бхагаван?

Для меня религия — это не религия, а жизнь; для меня религия — не религия, а любовь; для меня религия — это не серьезная вещь, а веселье. Для меня религия — скорее смех, танец, пение. Не серьезная вещь.

Я не интересуюсь жизнью «после», я не интересуюсь адом и небесами, я не интересуюсь добродетелью и пороком — я интересуюсь только тем, как внедрить в вас понимание жизни интенсивной, восхитительной, потому что Бог — это восхищение.

Словоохотливый человек в кофейне демонстрировал свои способности в определении рода занятий людей. Он обошел присутствующих с большим успехом: вот адвокат, слева продавец, в углу банкир, редактор у окна.

Наконец, глаза самозваного эксперта остановились на интересном лице Муллы Насреддина, немного бледном, слегка вытянутом, с некоторым блеском в глазах. «Вот, — сказал он, — религиозный человек, проповедник».

После некоторой паузы Мулла Насреддин сказал мягко: «Вы ошиблись относительно меня, сэр. Я не проповедник. У меня просто язва желудка».

Проповедники, которых вы знали, действительно патологические люди, больные люди. Они потеряли вкус к жизни. Я учу вас этому вкусу. Я не учу вас быть против жизни, потому что для меня жизнь — это само место поклонения Богу. Я учу вас не идти против радостей жизни, но идти в них так глубоко, как это возможно. Я человек утвердительный, я говорю «да». Я не отрицательный. Я не хочу отклонять что-либо от кого-либо. Всё, что ни дает Бог, нужно воспринимать с благодарностью и живо. Для меня Бог и жизнь — это синонимы. Вот почему всё, что я говорю вам, имеет в себе иное свойство — вкус Дао, вкус жизни и любви, вкус восхищения.

«Когда я болен, — говорил мне Мулла Насреддин, развивая свои взгляды на предмет болезни, — я иду к доктору. В конце концов, доктора должны жить. Он выписывает мне рецепты, которые я несу к фармацевту. Я охотно плачу аптекарю, в конце концов, фармацевт тоже должен жить. Затем я иду домой и выливаю лекарство в канализацию. В конце концов, я тоже должен жить».

Поэтому, даже если вы идете к проповеднику или в церковь, помните, что вы тоже должны жить. Не забывайте об этом. Если даже вы принимаете их лекарство из вежливости, вылейте его в канализацию. Они должны жить, поэтому должны проповедовать. Вы должны жить — поэтому никогда не слушайте их проповедей.