В огне - Александр Афанасьев

Они – разодетые, накрашенные, холеные – господа мира, ни во что не верящие. Подчиняющиеся тагуту и платящие ему подати. А некоторые даже лицемерно говорящие «Ля Илляха Илля Ллаху». Помнят ли они хоть на минуту о том, что их сердца и их драгоценные жизни – между пальцев Аллаха, и стоит лишь шевельнуться…

Он жил только ради этого момента. Ради момента, когда он один, воин джихада, уничтожит то, что тысячи крестоносцев строили годами и с чем миллионы крестоносцев связали свой успех. Если каждый поступит, как он, – крестоносцев больше не будет.

В этот миг прямо под залом, где он находился в ожидании своего триумфа, что-то хлопнуло, и экран погас.

Не веря своим глазам, он посмотрел на экран, потом на пульт управления – сейчас должно было подключиться резервное питание, загореться красным панель индикаторов, сейчас должен заработать генератор, подать ток… ну же, ну…

Но генератор не заработал. Завод умер.

И тут немец захохотал. Он смеялся страшным, каркающим смехом, и на его губах пузырилась кровь.

– Ну, что… – спросил он, отхаркиваясь кровью, – помог тебе Аллах? Ля Илляха Илля Ллаху, Джавад!

– Замолчи!

Джавад подскочил к своему старому другу и с размаха полоснул лезвием по горлу, во все стороны брызнула кровь – на него, на пульт, на пол. Потом он стал нажимать на все клавиши подряд, моля Аллаха, чтобы тот оживил завод, ведь Аллах над всякой вещью мощен! Потом он начал кромсать ножом клавиши и пульт управления, разрезая вкровь свои пальцы, и нож сломался.

Потом он вонзил осколок ножа себе в живот и резко дернул, задохнувшись от боли. В таком мире он больше не хотел жить.

Так его и нашли ворвавшиеся в зал через полчаса русские спецназовцы.

Главный – всем группам! Приказ – общий, повторяю: приказ – общий!

Группа один Остров Кешм Город Кешм

Зрелище – как на ночной дискотеке. Это было бы даже забавно, если бы не столь опасно. Одна группа военно-морского спецназа решила атаковать и захватить целый город. И они всерьез собирались сделать это!

В окулярах приборов ночного видения лазерные целеуказатели, установленные на каждой единице вооружения группы, кроме снайперских винтовок, то упирались в небо, то перекрещивались, как шпаги фехтовальщиков. Небо в приборах было зеленым, город – темным…

Снайпер, имевший позывной Один-четыре, довольно удобно устроился на перекладине ЛЭП, вскарабкавшись туда, как обезьяна, и втащив за собой снайперскую винтовку. Снайпер, среди прочих талантов, должен уметь удобно устраиваться в любом месте – вот он и устроился, приладив винтовку со сложенными сошками перед собой так, что цевьем она лежала на еще одной стальной перекладине. Примерно прикинув возможность упасть, снайпер подстраховал себя, достал веревку и привязался ею к опоре ЛЭП. Повыше он привязал к опоре прибор наблюдения от прицельного комплекса – небольшая, примерно со школьный пенал пластиковая коробочка с отходящей в сторону гибкой антенной. Удивительно, но эта кроха могла определить температуру и влажность воздуха, давление, высоту над уровнем моря, направление ветра и все это внести в небольшой баллистический компьютер, чтобы рассчитать поправку. Североамериканцы дошли только до того, что прицепили к прицелу нечто, напоминающее наладонный компьютер, куда снайпер должен был вводить данные для стрельбы.

Пальцем.

Термооптический прибор на таком расстоянии уже не «брал картинку», а вот ночной прицел еще работал. Это тоже искусство снайпера – быть на грани, выбрать такую позицию, чтобы, с одной стороны, оказаться за пределами поражения основных огневых средств противника, а с другой стороны, видеть противника и иметь возможность работать. Никогда не стоит стремиться максимально сблизиться с противником для обеспечения гарантированного его поражения, как бы ты ни умел маскироваться. Тот, кто забывал об этом, уже был похоронен под залпы почетного караула.

– Один-четыре, доложи.

Снайпер машинально перевел прицел на окраину города, туда, где заняли позиции бойцы специального отряда.

– Один-четыре, готов.

– Один-четыре, вопрос – видишь противника перед нами?

Снайпер добросовестно осмотрел пространство перед штурмовой группой:

– Один-один, в поле зрения противника нет.

– Тебя понял, мы вызываем Птицу-восемь. Обозначь себя. Через три минуты начинай работать посты, если не поступит другого приказа. Дальше – свободная охота.

– Тебя понял, Один-один.

Три минуты…

Опытный командир никогда не требует от снайпера поразить противника немедленно, если к этому не вынуждают чрезвычайные обстоятельства. Любому снайперу нужно время, чтобы подготовиться к выстрелу.

Снайпер закрыл глаза, с силой выдохнул, начал медленно считать до пяти. Только когда досчитал, вдохнул воздух. Потом проделал это еще раз – лишний кислород в крови весьма отрицательно сказывался на точности выстрела.

Застывший, как лед, прозрачный, как вода… Застывший, как лед, прозрачный, как вода…

Снайпер был родом из Сибири, как большинство метких стрелков в армии и флоте. Он был русским, потомком первопроходцев. Тайга – это место, где не выжить без оружия. Если хочешь, чтобы шкурку подстреленного тобой соболя, а это, почитай, мягкое золото, приняли за максимальную цену, нужно бить прямо в глаз. Обычная винтовка сибирского охотника – двустволка, один ствол спортивный, пять и шесть, второй – гладкий, двадцатый или даже тридцать второй калибр. Гладкий ствол – для охоты и самообороны. Опытный сибирский охотник тридцать вторым может свалить гуся или утку на лету, пулей уложить медверя-шатуна.

Все с первого выстрела. Вот и скажите – каким профессионалом надо быть и как точно стрелять, чтобы уложить медведя из такого оружия?

В армии было другое оружие, сейчас снайпер пользовался полуавтоматической винтовкой, сделанной по схеме Драгунова, но под патрон от «Стрелы». С этой винтовкой он брал медведя в Сибири выстрелом с тысячи метров.

Река, текущая по каменным перекатам. Медведь запускает лапу в кипящий поток ледяных струй, и на воздух вылетает, бьется большая темно-красная рыбина.

Соболь, бегущий по ветвям, переливающийся под лучами скупого сибирского солнца мех и черно-белая лайка с загнутым крючком хвостом, азартно преследующая его.

Волк, пристально смотрящий тебе в душу своими желтыми, умными глазами.

Снайпер открыл глаза. Цель – люди на крыше одного из зданий – в перекрестье светящегося ярко-белым прицела…

Выстрелы услышали – с такого расстояния они кажутся щелчками кнута, причем установить, откуда стреляют, почти невозможно. Пуля летит быстрее скорости звука, и когда прилетает звук – дело уже сделано.

Серия – восемь, восемь выстрелов один за другим. Восемь выстрелов – и восемь попаданий.

– Один-четыре, цели поражены.

– Принято. Один-четыре, продолжай наблюдение.

– Группа-один, это Гром-восемь, мы вошли в квадрат. – Офицер управления огнем решил первым выйти на связь. – Кажется, вы нам работы не оставили.

– Гром-восемь, работа есть всегда. Прошу сделать круг над городом и сообщить, есть ли цели, заслуживающие вашего внимания.

– Группа-один, прошу уточнить по целям.

– Гром-восемь, нас интересуют крупные скопления агрессоров, особенно недалеко от нас или по фронту от нас, и бронетехника.

– Гром-восемь, вас понял.

В городе от выстрелов так никто и не проснулся. Ах да, Аллах велел ночью спать.

– Группа-один, видим активность у площади и у мечети. Наблюдаем пять мобильных единиц, предположительно враждебных.

– Гром-восемь, вопрос – вы можете их уничтожить?

– Группа-один, положительно, мы можем их уничтожить.

– Гром-восемь, мы пометили себя маяками, наш снайпер севернее нас примерно на клик, вопрос – вы видите его?

– Группа-один, положительно, мы видим вас и снайпера.

– Гром-восемь, все цели к югу от нас являются противниками. Прошу уничтожить всех агрессоров к югу от нас.

– Группа-один, положительно, начинаю работать.

Где-то в небе самолет изрыгнул огонь, идя по кругу над городом нефтяников и газовиков Кешмом, и возмездие обрушилось на землю.

– Один-четыре, что видишь?

– Наблюдаю большой переполох, в городе разрывы, в одном месте как будто боеприпасы рвутся.

Группа-три Воинская часть

– Гром-семь, начинаю работать.

– Три – всем единицам группы! Залечь!

Сам «дважды третий» бухнулся на бетон, когда первые снаряды, выпущенные кружащимся над головой самолетом, достигли казармы и, пробив ее крышу, рванули внутри. Зрелище было жутким – большое темное здание вдруг как бы вспыхнуло огнем изнутри, огонь брызнул изо всех окон разом. Потом град снарядов обрушился на стоящие около здания казарм транспортные средства. Бьющие с неба красные молнии били то в один, то в другой грузовик, и каждый из них загорался, разлетались какие-то куски.