С демоном по договору. Книга первая (СИ) - Вус Катерина

— Я думала, и от желания эрзара что-то зависит. Вечный дар, например...

— Веришь в эту легенду?

— Ты мне скажи, стоит ли.

— Единственный раз в жизни владыка может передать своему спутнику особый талант, который позволит жить вечно, — с насмешкой в голосе озвучил Петергрэм известную версию той самой легенды. — И не рождалось ещё человека, получавшего подобную благодать, ибо сердца эрзарских владык закрыты для истинной любви к человеческим мужчинам и женщинам.

— Ты прав, звучит как сказка, — признала я.

Петергрэм помолчал и следующие слова произнёс уже без насмешки:

— Вечный дар существует. В вашей сказке есть и истина, и заблуждение. Открыть тебе больше я не могу. Придётся стать спутницей владыки, чтобы испытать удачу.

— Дурак! — возмутилась я, поняв, к чему он клонит. Даже ногой его пнула. Правда, так слабо, что скорее погладила. — Пусть сказка остаётся сказкой. Никогда больше о ней не вспомню.

Обиженно засопев, свернулась калачиком и ткнулась лбом в его бок.

— Прости, это была глупая шутка, — шепнул он.

— Очень глупая, — подтвердила я, опуская отяжелевшие веки.

Хотела поворчать ещё немного, для профилактики, но как-то незаметно задремала.

Петергрэм слегка приуменьшил последствия "прорыва": сон не отпускал меня до следующего утра.

о утра.

Глава 13

Прошло всего шесть недель с того дня, когда я впервые вошла в здание Ледяного пика, а моя жизнь полностью переменилась.

Теперь я не просто работала в "Наднебесье", а руководила проектом, делила постель с мужчиной, к которому питала особенные чувства, могла пригласить в гости владыку Торна и училась управлять магией.

Как и обещал Грэм, личный наставник посетил меня на следующий после кризиса день. Высший эрзар Раджинайт Торн работал только с особо восприимчивыми спутниками и достиг в этом деле большого мастерства. Даже Петергрэм проявлял к нему заметное уважение. Под чутким руководством наставника первые шаги в освоении магических способностей дались мне легко, а страхи быстро отступили.

Для начала Раджинайт научил меня самостоятельно концентрироваться на своей силе, определять её избыток и избавляться от лишней энергии, не подвергая опасности окружающих. Сторонний зритель не мог оценить моих манипуляций. По сути я просто рассеивала ненужную магию в пространстве или передавала её партнёру. Правда, второй способ нравится мне куда больше, а после откровения Петергрэма о том, что пользоваться им можно и во время физической близости, я ожидала конца нашего воздержания с удвоившимся нетерпением.

Следующим уроком стали упражнения на осознанное направление магической энергии, то есть простейшие заклинания. На этаже Петергрэма имелся целый тренировочный зал, ставший площадкой для моего обучения. За день я обзавелась арсеналом, который мог пригодиться при крупной семейной ссоре: научилась метать подручные предметы, не прикасаясь к ним, и создавать широкую струю обжигающе холодного воздуха. В отличие от взрывов во время кризиса, эти всплески магии подчинялись моей воле.

На второй день я вообразила себя умелым магом, увлеклась и мигом потеряла концентрацию, за что была уложена на лопатки одним взглядом Раджинайта. Строгость наставника была оправдана: опьянение успехами и силой могло закончиться плохо, а мои умения оставляли желать лучшего, что стало очевидным, как только задания усложнились.

Поднять в воздух лежащий в отдалении предмет оказалось куда труднее, чем манипулировать им вблизи. Не меньше проблем возникло с тем, чтобы разжечь одну свечу из десяти, задуть её или заставить покрыться инеем. Чаще всего упражнения заканчивались тотальным обморожением или пожаром. Благо, наставник контролировал каждый мой шаг и немедленно устранял любую опасность.

Чтобы преодолеть этот этап, мне потребовалась целая неделя. Хорошо хоть на работу получилось вернуться раньше, как только Раджинайт принял у меня экзамен по самоконтролю. Обучение магии затягивало, но научный проект по-прежнему был важнее.

С подачи Ирвига мы привлекли к нему ещё двух сотрудников, поскольку полевые испытания на спутнике требовали самого тщательного планирования. Кроме того, мы задались целью поставить дополнительные эксперименты и вступили в активное взаимодействие с другими группами.

При мысли о полёте на Верную меня терзали противоречивые чувства. С одной стороны, я страстно хотела оказаться там, с другой — мысль о расставании с Грэмом вдруг стала мучительной.

Впрочем, вскоре сомнения разрешились. Петергрэм, узнав о планах нашей группы, отверг вариант с моей командировкой, поскольку сперва мне следовало стать полноценным магом. Я подумывала обидеться, но Антаниэтта поддержала мнение бывшего мужа, предложив выбрать другого кандидата. А потом график полётов на Верную сместился и торопиться нам стало некуда. Высшее руководство "Наднебесья" отменило целых три экспедиции, из-за чего по отделу поползли тревожные слухи. Люди повторяли слово дашар'гоэн, эрзары отмалчивались.

Грэм в ответ на мои вопросы не выдал ничего нового. Донимать Аланстара я не решилась, хотя пересекалась с владыкой несколько раз. Однажды вечером он приходил к нам на ужин и ещё два раза — сыграть с Грэмом в маршанг. Подчинившись настойчивым просьбам, я начала-таки называть его коротким именем и уже не испытывала стеснения от нашего неформального общения, тем более что Петергрэм не имел на этот счёт возражений.

Крепла и моя дружба с Беатрисией, которая всячески помогала мне как с магическими упражнениями, так и с совершенствованием эрзарского языка. Не успев отвыкнуть от учёбы в университете, я взялась за уроки с привычной готовностью запоминать новый материал и каждый день выгадывала хотя бы полчаса, чтобы посидеть над книгами в кабинете Петергрэма.

Место это было пропитано особенной атмосферой. Заходя туда, я словно делала шаг в другую эпоху, устраивалась в большом кожаном кресле с высокой спинкой, раскладывала на массивном столе учебники и конспекты, иногда отвлекаясь на то, чтобы заглянуть в какой-нибудь раритетный том, добытый с полки.

Грэм то ли не хранил здесь секретов, то ли был уверен, что они не попадутся мне на глаза, поскольку сам предложил распоряжаться его кабинетом.

Как-то раз, листая сочинение известного писателя прошлого века, я наткнулась на вложенную между страниц чёрно-белую фотографию и не сразу узнала запечатлённую на ней женщину. Волосы Антаниэтты были гладко убраны, лицо без "вуали" выглядело иначе, но знакомые черты в нём угадывались. Рядом с ней расположились двое детей, тоже без магических масок. Мальчик и девочка, обоим лет по семь-восемь. Серокожие и черноворосые, со шкодливыми лицами, они улыбались во весь рот, даже сквозь время заражая зрителя весёльем. Мальчик показывал в камеру язык, девочка строила брату рожки.

С фотографией в руках меня и застал Грэм. Моей находке он ничуть не удивился, даже обрадовался.

— Так вот где она была! А я никак не мог найти. Догадываюсь, кто её здесь забыл.

— Красивые дети, — ляпнула я.

— Те ещё озорники, — с добродушной усмешкой поделился он. — Пяти минут не могли усидеть на месте. Чего только ни вытворяли! В своё время перевернули весь дом. А главное — не успокоились, даже когда выросли.

Углубляться в воспоминания он, однако, не стал, а я не сочла уместным ворошить прошлое, рассудив, что Грэм расскажет больше, если захочет.

Не разговаривали мы и о бывших спутницах Грэма. Он никогда не упоминал о том, насколько успешно они справлялись с силой и были ли восприимчивы к магии. Иногда во мне просыпалось любопытство, подозрительно похожее на ревность, которую я гнала прочь.

В день, когда мне удалось последовательно зажечь, задуть и заморозить свечу, Петергрэм впервые вмешался в учебный процесс.

— Начинайте осваивать боевые заклинания, — велел он Раджинайту.

— Слишком рано, — запротестовал было мой наставник.