Сезон бойни - Дэвид Герролд

– И стены имеют уши, – мрачно пошутил Зигель и тут же получил в ответ обещание подвергнуть его дефенестрации2, как только попадется подходящее окно. Чуть дальше мясистые чашевидные цветки уступили место толстым розовым наростам.

– Никто не хочет сказать, что стены имеют языки?

– Мне кажется, они вовсе не похожи на языки, – лицемерно заметила Уиллиг, но развивать тему не стала.

На линии послышались смешки – главным образом экипажа второй машины.

И то сказать – зрелище достаточно неприятное. Поэтому желание позубоскалить быстро пропало.

Лавкрафт – американский писатель, один из основоположников жанра фэнтези.

2Дефенестрация – вид средневековой казни путем выбрасывания из окна.

– Никто не хочет стать раком? – неудачно пошутил Зигель.

– Не отвлекайся, – напомнил я.

Тигр продолжал протискиваться через, казалось, бесконечную череду дверей– клапанов.

– Есть, – раздраженно процедил Зигель. – Мы промочили ножки.

– Давайте осмотримся, – распорядился я. – Зигель, займись тифом. – Я на минутку сдвинул шлем, чтобы глотнуть воды. – Сколько мы находимся там?

– Три часа, – ответила Уиллиг.

– Неудивительно, что у меня разламывается поясница. Ох! Вот-вот лопнут почки. Сейчас вернусь. А вы пока обновите данные на стереокарте.

– Как раз этим и занимаюсь, – отозвалась Уиллиг, стуча по клавишам.

– Боже, так хочется писать, что моя задница готова запеть "Поднять якоря… ".

– Вам бы во флоте служить.

– Нет уж, спасибо. Я видел, что случилось с «Ними-цем».

Я направился в кормовую часть танка, заперся в клозете и собрался было облокотиться о стенку, как вдруг почувствовал головокружение и плюхнулся на унитаз. Болело все тело – частично от физической усталости, накопившейся за время спуска в хторранский ад, частично от душевного перенапряжения человека, лишившегося всякой поддержки. Меня отрезали не только от Лиз, не только от научного отдела, но и от всего внешнего мира. Голова кружилась от конфликта реальностей. И еще я чувствовал себя до боли одиноким.

Опорожнив мочевой пузырь, я снял боль лишь частично. Может быть, это ощущение старости. При мысли об этом я мрачно усмехнулся. Я и так уже старик – в большей степени, чем мне кажется. К тому же я не рассчитывал протянуть долго, если трезво оценивать шансы. Честно говоря, уже готова и эпитафия: «То, с чем он не согласился, пожрало его».

Возвращаясь на место, я чувствовал себя ненамного лучше. Облегченным – да, но по-прежнему насквозь пронизанным болью. Уиллиг, должно быть, заметила, как я, болезненно скорчившись, двигаю плечами в тщетной попытке расслабиться. Когда я сел, она подошла сзади и начала массировать мне шею и плечи.

– Просто расслабься, пусть оно само пройдет, – сказала она. – И перестань мучить себя грязными мыслями.

– Конечно… после таких-то слов.

Но я покорно терпел, пока она завязывала мои плечи в узлы.

– Господи, как же тебя скрутило! Что с тобой? Держишь на своих плечах Вселенную?

– Нет, всего два бронетранспортера, двенадцать солдат и тигра-спелеолога.

– И Бразильскую экспедицию. И генерала Уэйнрай-та. И эту жабу Данненфелзера. И что там еще?

– Разбитое сердце. Нельзя быть такой любопытной. – Я включил связь. – Марано?

– Пока все чисто. Единственная движущаяся цель в поле зрения – пуховик размером с кита. Выглядит довольно впечатляюще. Вы должны посмотреть на него.

– Спасибо, только я уже видел, как один такой закатился в Аламеду в прошлом году. Когда он лопнул, пришлось отмывать из брандспойтов целые кварталы.

– В Аламеду? А я думала, что от нее ничего не осталось.

– Осталось и в самом деле немного, но я бы не хотел, чтобы твои слова услышал губернатор Калифорнии. Мак-Муллин Рамирес родился в Аламеде и полон решимости восстановить город – если понадобится, он перенесет туда столицу штата. – Я сообразил. – Эй, если этот пуховик вздумает приблизиться к любой из машин, сожги его. Если они начнут прибывать, мы застопорим тигра внизу и смотаемся отсюда. Попозже мы возобновим связь со спутниками. Но снова попадать в занос я не собираюсь. Одного раза достаточно, и на том спасибо, – Есть, кэп. – Марано отключилась.

– Зигель, что у тебя?

– Мы тут залезли в лужу. Наденьте шлем.

Я подвинул кресло вперед – Уиллиг шагнула следом, продолжая меня массировать, – и надвинул ВР-шлем на голову. Как обычно, на краткий миг пропала ориентация и потом снова появилась уже в пространственном восприятии киберзверя.

Туннель был примерно по щиколотку заполнен каким-то супом. Жидкость сочилась из стен.

Зигель спросил: – Как вы думаете, труба протекает или так задумано?

– Понятия не имею. Подожди минуту. – Я опять сдвинул шлем на затылок. – Дайте-ка стереокарту.

Уиллиг оставила в покое мои плечи и села за свой терминал. Передо мной вспыхнула карта. Она напоминала конусовидную матрасную пружину, направленную узким концом вниз, – Есть, смотрите вот сюда, – сказала Уиллиг. – Туннель закручивается вниз сужающейся спиралью. А теперь, если мы экстраполируем аналогичные спирали от других деревьев в роще, то получим вот что… – Она прикоснулась к клавише, и по меньшей мере еще дюжина закрученных пружин появилась на экране. Все они спиралями уходили вниз и встречались в одной точке, точно под центром рощи. Уиллиг пометила эту точку знаком вопроса, потом зажгла на экране мигающую красную стрелку. – Вы находитесь здесь.

Стрелка оказалась почти рядом с вопросительным знаком.

Я задумчиво похмыкивал, изучая схему – Очаровательная идея. Занесите ее в память. Если вы окажетесь правы, то, так и быть, я приглашу вас на обед.

Уиллиг, конечно, профессионал, но не до такой степени, чтобы не покраснеть от радостного смущения. Она уткнулась в терминал, а я снова надвинул шлем.

– Зигель, как себя чувствует тигр?

– Немного вязнет, но ничего. Справляемся. Надежность восемьдесят пять процентов. Энергии хватит еще на одиннадцать часов, потом надо будет выводить его. Все в порядке.

– Хорошо. Тогда двигаемся на дно этой штуки – окончательно и бесповоротно. Пошли.

Тигр протиснулся через следующий клапан, и…

Уже предлагалось использовать хторранскую экологию против нее самой, и это предложение заслуживает всяческого внимания, так как подтверждается крупнейшими нашими достижениями в области земледелия и биоконтроля за последние сто лет, когда один вид организмов использовался для нейтрализации другого.

Возьмем, к примеру, хторранские сухопутные кораллы. Очень напоминающие земных тезок, обитающих в морях, большие колонии хторранских сухопутных полипов образуют причудливые бетоноподобные наросты. Сначала они лишь немного жестче шаров перекати-поля, однако со временем, по мере роста и уплотнения, полипы образуют наземные лабиринтовые рифы значительных размеров. Как показали наблюдения в Мексике, Никарагуа, Кении, на Мадагаскаре, в Китае и Бразилии, сухопутные рифы могут быть циклопическими.