Гномий Клинок - Дмитрий Морозов

— Вы боитесь высоты, повелитель? — Поддержав хранителя за руку, невзначай поинтересовался один из провожатых.

Элан хотел поблагодарить за заботу, однако меч ощутимо хмыкнул, заёрзав в спине — и человек ощутил скрытую издёвку сочувственных слов.

— Имей в виду, эльфы до 200 лет вообще не допускают своих детей до разговоров с чужаками, занимаясь совершенствованием их личности. Их учат, развивая тело и дух — причём упор на второе. Самое главное оружие любого из перворожденных — внутренняя гармония, позволяющая не только наиболее полно и мощно реагировать самому, но и изучать несовершенство окружающих. Любая слабость твоего противника, вовремя замеченная и использованная, даёт больший эффект, чем самое мощное заклинание, чем самый превосходный клинок. Их учат этому сотни лет — так что будь готов к тому, что любая твоя эмоция, любая твоя мысль не останется незамеченной ими. Аллорны всегда были наиболее опасными противниками — и могут оказаться самыми ценными союзниками. Если, конечно, удастся заставить их нарушить добровольное одиночество и покинуть свои леса…

Ветви коридора неожиданно разошлись в стороны, и изумлённый хранитель увидел величественный зал, огромный, полный неземной красоты и какого-то внутреннего сияния. Пол, сложенный из плотного слоя листьев, изогнутых в причудливой мозаике, был идеально ровным и гладким. Стены, в которых виднелись стволы деревьев, обступивших эту причудливую поляну на высоте полёта стрелы от земли, были отполированы осторожными прикосновениями — и создавали впечатление причудливых картин в обрамлении самых юных и трепетных листьев, светившихся тем нежным светом молодой листвы, который по весне заставляет быстрее биться сердце. Эльфы не использовали для украшения своих жилищ ничего, кроме листьев и веток — но какие самые необычные картины рождали сочетания оттенков зелёного и коричневого, как плавно цвета изменяли свои оттенки! Всё это было не мёртвым и статичным, а живым — и пролетающий ветерок мог, потрепав панно на стене, открыть потрясённому взору другую, новую картину, скрытую под прежней, но оттого не менее прекрасную. И кругом были эльфы — в удобных, свободных одеяниях нежно-зелёного цвета, они стояли по всему залу, почти незаметные в своей неподвижности — и все их взоры были устремлены на человека.

— Хранитель фиолетового предела, Элан — и его меч, ροζοτμ`εχη ζαρι, кристальный пепел!

Усмехнувшись, землянин нарочито неторопливо наклонил голову: тысячи мельчайших волосков на его шее разошлись — и возникла рукоять меча в виде головы дракона. Хранитель аккуратно потянул её вверх — фиолетовое сияние окутало его, и волны бурлящих искр замелькали по залу, заставляя невозмутимых эльфов отшатываться, уходя в сторону. Наконец хранитель резко поднял меч над собой — и кристальный пепел засверкал, ловя потоки солнца — и все его грани отражали лучи боготворимого эльфами светила, что бы потом, добавив что-то своё, тысячами зайчиков разбрызгивать их по всему залу.

— Хорошо, ты доказал своё право называться хранителем предела. А теперь иди, представься повелителю эльфов — тому, что стоит в противоположном конце зала. И постарайся поменьше говорить — каждый твой жест, каждое слово изучается сотнями очень внимательных глаз. Всё, что им нужно знать, мы уже сказали.

— Они не враги, они — союзники. — Возразил мечу Элан, стараясь идти как можно более торжественно. — Если они захотят узнать что-то обо мне — я расскажу им сам.

— Это пока — буркнул меч и больше не вмешивался.

— Повелитель аллорнов, светоч листвы, сиятельный Улаьайн!

Навстречу хранителю встал… Самый молодой из виденных им эльфов. После разговора о эльфийском обучении, землянин готовился увидеть скорее седовласого старца и невольно смутившись, поклонился, стараясь скрыть удивление — однако по улыбкам стоящих вокруг понял, что скрывать что-либо бесполезно.

— Твоё сиятельство, я не ожидал, что ты так молод. — Элан внезапно почувствовал горячую злость, которая уже не раз помогала ему — хотя и вызывала удивление. Кто они такие, эти эльфы, что могут хихикать над простым человеком?

— По этикету к светочу древа следует обращаться…

— По вашему этикету к хранителю следует обращаться на языке стрел, не так ли? — Элан, не глядя на величественного церемониймейстера — вот уж кто вполне соответствовал роли короля! Шагнул ближе к трону, рассматривая молодого эльфа.

— Похоже, молодой человек говорит правду. Мы никогда не общались с осколками триединого, и теперь способ вести переговоры принадлежит ему. — Улаьайн легко поднялся и в два шага оказался рядом.

— Я приветствую хранителя фиолетового предела на земле народа аллорнов и надеюсь, что он простит досадную ошибку сторожевого леса — так же, как и ροζοτμ`εχη ζαρι. Ведь среди перворожденных есть те, кто носит на теле отметины его граней.

Голос у правителя оказался под стать возрасту — молодой, полный сил, как у человека, но мелодичный и певучий, как у эльфа — казалось, что он не говорит, а поёт.

— Чем может помочь мой народ хранителю?

Элан пожал плечами.

— Я появился в этом мире недавно, однако уже успел поссориться с моими собственными священнослужителями. Похоже, их намерения не совпадают не только с интересами народов, населяющих этот мир, но даже с задумками тех, чьим именем они заманивают людей в храмы. Теперь я ищу дракона — и мой путь лежит на змеиный континент. Это вы мне скажите, чем народ аллорнов может помочь мне в моих поисках?

— Мы рассмотрим просьбу хранителя. — Улаьайн пожал плечами. — Боюсь только, что мы — затворники, никто из нас не покидал лесов, и вряд ли мы сможем чем-то быть полезными путешественнику. А пока: будьте гостем моего народа — отдохните, наберитесь сил перед дальней дорогой. Уверен, что совет магов наверняка захочет задать вам тысячу вопросов — не утомите их своими ответами.

— Интересно. — Меч хмыкнул, — обещание, вежливая отговорка и совет быть настороже в одной фразе — и это в присутствии свидетелей. Не всё так гладко в датском королевстве, как говорил приятель одного из моих хранителей…

— Ты был знаком с Шекспиром?!

— Не сейчас, Элан. Посмотри направо… Незаметно.

Хранитель как можно небрежнее обернулся — и увидел небольшую группу эльфов, одетых более строго, чем остальные — их одеяния, тёмно-зелёных оттенков, полностью закрывали тела, да и длинные капюшоны были скинуты на плечи скорее по традиции, чем как дань уважения. Среди них не было ни молодых эльфов, ни эльфиек: только крепкие, сильные воины, уже всласть пожившие, но ещё полные сил — и их глаза, огромные, как у всех эльфов, были устремлены прямо в лицо Элану. Это было так непохоже на остальных эльфов, что Хранитель невольно задержал свой взгляд на лице одного из них — высокого, статного аллорна с резным посохом в правой руке, стоящего посреди необычной группы. Человек тут же ощутил давление; словно кто-то пытался пробиться в самые сокровенные глубины его души, узнать его — и подчинить своей воле. Элан закрыл глаза — однако неожиданное, но мощное воздействие только усилилось. Ураган чужого разума взламывал природную защиту хранителя, ломая наспех создаваемые рубежи обороны. Ещё пару недель назад у Элана не было бы никаких шансов — однако он изменился; и это касалось не только тела. Усилием воли сдерживая неожиданную атаку, он обратился к магии предела — и мощь невероятной силы хлынула в него, мешая чужие расчёты. Усмехнувшись краем губ, хранитель восстановил равновесие, затем принялся теснить чужую волю, загоняя её в глубины сознания — и устремился следом. Но ему противостояли профессионалы. Быстро и эффективно группа магов организовала защитный купол, который и был рассчитан на магию предела. Он если не остановил, то задержал контратаку Элана, давая время на вздох. Хранитель открыл глаза и огляделся. Эльфы вокруг его стояли неподвижно, почти белые, словно выточенные из дорогого мрамора с лёгкими зеленоватыми прожилками — и все глаза были устремлены на него. Теперь никто из них не прятал взгляд — и в них не было вражды. Элан вздохнул, и спокойно пройдя сквозь магическую защиту — нет такой защиты, которая могла бы выдержать присутствие rozotm`ech zari — и протянул руку пожилому эльфу.