Джульетта без имени - Татьяна Живова

Тем не менее, он смотрел на нее, слушал ее дурашливую возню, и ему было хорошо и тепло.

Они поели пеммикана, разведенного водой совсем по-индейски — прямо в ладони. Попили воды. Крыся снова омыла сталкеру (и заодно себе) старые ссадины и новые порезы. После чего снова плюхнулась на матрас и принялась с видимым наслаждением по нему кататься.

Как кошка.

— Я знаешь, чего еще придумала? — всласть навалявшись, сказала она. — Плащ пусть лежит, где лежит. Но чехлы с сидений снимаются, можно ими укрыться. А утром... то есть вечером обратно наденем.

Она приподнялась.

— Лежи ты, я сам все сделаю, — остановил ее сталкер.

Он стащил с обоих боковых кресел накидки и одной из них заботливо укрыл девушку. Положил рядом со своим местом автомат. И уж потом только сам завернулся во второй чехол и осторожно улегся рядом с Крысей.

Она тут же повернулась к нему лицом. Восток совсем близко увидел ее глаза — черные, без белков глаза мутантки. Как ни странно, но теперь это ничуть его не отталкивало. Не то что тогда, в библиотеке!..

Сталкер улыбнулся.

— Спи — сказал он крысишке. — Завтра дел полно.

— Угу...

Она тоже улыбнулась и свернулась уютным клубочком у него под боком. Голова ее коснулась плеча сталкера; Восток ощутил, как щекочут его кожу короткие, похожие на мягкую шерстку волосы скавенки. Рука сама собой потянулась погладить эту шерстку.

— Мм?.. — крысишка вынырнула из полудремы и вопросительно посмотрела на сталкера уже совсем сонными глазами.

— Ничего... Спи.

...Она уснула почти сразу, а он еще долго лежал, прислушиваясь к звукам снаружи и к ее спокойному дыханию. Наконец и его сморил сон.

Нетопырки загнездились на выходе этой технической ветки метро не пару лет назад, как предполагала Крыся, а гораздо раньше — как только сообразили, что огромные и страшные железные змеи больше не выползают из своей норы и не наполняют окрестности невыносимыми для звериного слуха и обоняния грохотом и вонью. Правда, тогда они (нетопырки) были еще маленькими и не страшными. Не то что теперь!

С тех пор мышиная колония нешуточно разрослась — да так, что во время дневок порой не всем хватало места на ребристом своде рукотворной пещеры. И поэтому среди особо неуживчивых особей иногда вспыхивали ссоры за лучшее местечко. Вот и сегодня не обошлось без драки.

Драное Ухо был стар. Не дряхл, а именно стар и опытен. До его возраста немногие доживали. А он дотянул и вовсе не собирался на этом останавливаться. Большой и сильный, размером с некрупную собаку, он привык, что с ним всегда считались. И место в туннеле у него было свое, особенное — гнутый дугой крюк на самом своде. Кто его сюда ввинтил и для чего — неведомо, но висеть на нем вниз головой было чудо как хорошо! Драное Ухо давно его заприметил и всегда дневал именно тут. Кто помельче, те пусть за голые стены да за болты цепляются, а у него — VIP-место! Личное, насиженное.

Каково же было негодование старого мыша, когда вернувшись после продолжительной отлучки (навещал симпатичную, но чересчур уж несговорчивую самку в дальнем углу пещеры), он обнаружил на своем персональном крюке захватчика! Какая-то наглая морда самодовольно пялилась на него пустыми черными глазами, вися на его любимом месте! Это уж никак нельзя было простить! Драное Ухо взвыл и ринулся на нахала. Удар! Захватчик — молодой, но уже гонористый самец тоже оказался не промах. Раззявив пасть и замахав крыльями, он изготовился к драке.

Ах ты ж кошачий сын... Вот ты как? Ну держись... Таран тут же перешел в рукопашную — по воздуху закружились клочья серой и бурой шерсти. Молодой снова заорал — но уже визгливо, жалостливо. Ага, проняло? Сам напросился, терпи теперича! Драное Ухо отцепился от соперника и зашел на следующий круг.

Вскоре перебулгачился весь тоннель. Хай и визг поднялся несусветный, соседи, кому мимоходом досталось по мордам, с писклявой бранью вспархивали со своих ночлегов и носились вокруг. Кое-кто вроде даже собрался и присоединиться к катавасии — чего, мол, спать мешаете, ироды? Но связываться с Драным Ухом было боязно — вон как того серого треплет! — посему соседи лишь продолжали с криками носиться под потолком, поднимая на крыло все новых и новых мышей.

Наконец Драное Ухо почувствовал себя отмщенным. Из прокушенной перепонки крыла текла кровь, одного когтя как не бывало, но врагу было стократ хуже — полысел, бедняга, во всех местах, куда старый мыш дотянулся зубами. Лети-лети себе, поганец. А впрочем... НА тебе, зараза, в довесок! Драное Ухо сделал завершающий заход и напоследок от души тяпнул врага за короткий хвост. Неприятель тоненько пискнул, неловко шарахнулся и сгинул куда-то вниз.

Все! Уноси готовенького!

— Чертовы бэтмены, чтоб вам... — прошипел Восток и неохотно разлепил веки. Звуки мышиной драки достигли его сознания еще несколько минут назад, но сталкер, понадеявшись на то, что тварюшки скоро успокоятся, изо всех сил старался подольше не просыпаться...

Ага! Сейчас!

Увесистое «буммм!» по крыше джипа, судорожный шкряб коготков и новый взрыв визга доказали ему, что все его надежды тщетны. Видимо, над ними уже шла самая настоящая драка и кто-то даже умудрился сверзиться со своего насеста!

— Вот не спится тварям!..

— Каким тварям? — сонно спросила Крыся и зашевелилась, просыпаясь.

— Мышам. У них там какие-то разборки на потолке.

— А... Это они любят... — скавенка повозилась, устраивая поудобнее голову на плече сталкера. Ее рука расслабленно лежала поперек его груди.

Восток чуть подвинулся, давая ей больше места... и только сейчас обнаружил, что его руки крепко обнимают девушку.

Сталкер непроизвольно вздрогнул.

— Ты чего? — Крыся открыла глаза. Какое-то время они смотрели друг на друга, потом скавенка недоуменно повела взглядом.

— Ой.

Даже в полутьме салона было заметно, как она смутилась и покраснела. Как и в прошлый раз.

Восток улыбнулся.

— Все в порядке, — ровно сказал он. — Я по-прежнему не кусаюсь.

— Да я просто... — Крыся убрала руку и отодвинулась, — вспомнила, как ты мне про свою де...

Пальцы сталкера мягко легли на ее губы, вынудив умолкнуть.

— Чшшш... — лицо его стало строгим и немного грустным. — Давай не будем ворошить прошлое? Ну обнимались мы с тобой во сне — с кем не бывает? И потом... Люди испокон веку так согреваются. Вот и мы с тобой не замерзли!

И подмигнул ей.

Крыся внимательно посмотрела на спутника и тоже улыбнулась.

— Ты, если хочешь, поспи еще, — предложил Восток.

— А ты?

— Под эту дискотеку разве заснешь? — кивнул он вверх. — Да и, кажется, я уже выспался.

— Я вроде тоже. Давай тогда просто полежим и подумаем, что дальше делать?

— Здравая идея.

Вопреки собственному предложению полежать, Крыся тут же уселась по-турецки и подперла подбородок кулаками.

— Итак, что мы на данный момент имеем? — открыла она обсуждения.

— Мы живы! — улыбнулся Восток.

Девушка кивнула:

— Это да! И не только живы, но еще и в относительной безопасности! Но что нам делать дальше?

— Смотря что ты под этим подразумеваешь.

— Ну, хотя бы то, куда нам теперь деваться. Тебе хорошо, ты можешь вернуться в свою часть Метро. А меня изгнали и приговорили к смерти. Мне теперь только и остается, что идти с тобой к людям в качестве пойманного тобой... как ты тогда говорил? Ратмана?

— Я же сказал, — нахмурился сталкер, — что к людям тебя не поведу. Они тебя убьют.

— Я уже и без того мертва, — отмахнулась крысишка. — Во всяком случае — для своего племени.

— Значит, надо тебя перед ним как-то реабилитировать!

— Ре... что?

— Оправдать. Доказать, что ты невиновна. Что ты — не предательница и не пособница шпиона.

— А как?

Восток ненадолго задумался.

— Надо как-то донести на ваши станции правду о взрывах в Ботаническом саду, — наконец предложил он. — О том, что это был удар по «черным», а не подготовка к зачистке севера Москвы от мутантов вообще и от скавенов в частности. Ну и, соответственно, о том, что я говорил правду вашим безопасникам. И самое главное — что у людей уже возникала идея установки контакта с вами. А это значит, что войны не планировалось и я не шпион, а ты — не предательница.

Крыся вздрогнула и поежилась.

— Не... На наши станции я не пойду. Мне хватило и прошлого раза! Ты ведь слышал приговор. «Запрещено возвращаться под страхом смертной казни». Прибьют ведь. Или снова в Алтухи отправят... Вот папка «обрадуется»!