Стрелок из-за кромки. - Владислав Колмаков

Команчи могут совершать внезапные грабительские рейды на очень приличное расстояние. И для штата Аризона они были очень большой проблемой. Эти кровожадные индейцы здесь держали в страхе всю округу.

И неудивительно, что они навелись на наш огромный караван, который медленно двигался рядом с их территорией. И захотели его ограбить. Но тут их ждал очень большой сюрприз. С магазинными винтовками и карабинами, которые могут выстреливать большое количество пуль за короткое время, эти индейцы еще не встречались. Поэтому и отгребли большую кучу горячих и шипастых огурцов в задний проход, которые мы им туда насовали со всей пролетарской яростью. Получив такой жесткий отпор от кучи вооруженных до зубов белых людей, команчи предпочли отстать от такой агрессивной добычи. И мы благополучно оттуда ушли, понеся при этом незначительные потери. Все же такая огневая мощь как у нас многое решает на поле боя. Особенно, если у твоих противников нет нормального современного оружия. Да, что там говорить? Если многие команчи, что на нас пытались нападать в тот раз, были вооружены копьями и луками. А огнестрельного оружия у них имелось не очень много. И большая его часть была допотопным гладкоствольным старьем, заряжаемым с дула. И вот когда наш караван, наконец-то, достиг пределов моих новых владений. Я смог вздохнуть свободно. Я это сделал. Первый пункт моего грандиозного плана по созданию крупного и сильного русского анклава в Калифорнии был выполнен. До места я добрался и довел сюда всех этих людей. А теперь мы вместе будем строить здесь светлое будущее в нашем Китежленде.

Глава 19

Глава 19.

Развитие.

Я метался по периметру своего личного кабинета, чутко прислушиваясь к женским крикам, раздающимся из соседней комнаты. Вот не могу я так просто сидеть на месте, когда моя любимая женщина там сейчас терпит такие муки. Наконец, крики за стеной прекратились. Я тревожно замер на месте, прислушиваясь к тому, что происходит там. Внезапно, послышался приглушенный стеной крик младенца. Что? Кто? Мои сумбурные переживания прервало внезапное появление довольного как слон доктора Ганса Крамера, вышедшего из соседней комнаты.

– Доктор, что с ней? – метнулся я к врачу. – Как все прошло? Она жива?

– Успокойтесь, гер Сноу, с вашей супругой и ее ребенком все в порядке! – с ощутимым акцентом ответил доктор Крамер, глядя на меня. – Ваша супруга молодец! Ей было трудно, но она справилась!

– А кто? – начал спрашивать я, ощутимо обрадовавшись, что все уже благополучно завершилось.

– Мальчик, гер Сноу, у вас родился здоровый и крепкий наследник! – усмехнулся в усы доктор Крамер, правильно поняв мой вопрос.

Я облегченно выдохнул и признательно кивнул доктору. Кстати, о докторе. Этого немецкого доктора я завербовал в Сан-Франциско. Дела там у него шли не очень хорошо. Не выдержал гер Крамер не самой честной конкуренции от своих калифорнийских коллег. И ему грозило банкротство. Доктором то Ганс Крамер был отличным. Квалифицированным. В Германии хорошо докторов обучают. А вот вести дела этот прекрасный доктор совсем не умел. Потому и понаделал кучу долгов, по которым не смог расплатиться. Но я его спас от долговой тюрьмы. Выплатил все долги Ганса Крамера и предложил ему поработать на меня в Китежленде. И этот немец с радостью согласился. Ведь в том же Сан-Франциско его ничего хорошего не ждало. Конкуренты ведь не успокоились и по-любому стали бы пакостить доброму доктору. Поэтому Ганс Крамер принял мое предложение и не прогадал. Платил я ему за его услуги очень прилично. Кроме этого немецкому доктору выделили отдельный дом для проживания. И еще я построил для него небольшую клинику, где можно было принимать и лечить пациентов. Что гер Крамер с удовольствием и делал. Кроме этого у него появилось несколько достойных учеников. Это я настоял. Хотел, чтобы этот немец передавал свои знания и врачебный опыт молодым врачам. Я по вопросу медицины не хотел зависеть ни от кого другого. В Китежленде должны быть свои врачи. Я так решил. Кстати, мы в этом году, благодаря доктору Крамеру, еще и вакцинацию от оспы провели для всех жителей Китежленда. Мне тут понарассказали ужасы про эту страшную болезнь, которая здесь свирепствовала десять лет назад. И выкосила в Калифорнии немало народу. В общем, теперь нам эпидемии оспы бояться не стоит.

Я невольно начал вспоминать все, что предшествовало этому счастливому для меня моменту. Рождению моего сына. С моего прибытия в Калифорнию прошел уже целый год. И за это время здесь в Китежленде многое случилось. Во-первых я женился. В жизни всех нормальных мужчин встречались женщины, которые сразу же цепляли вас за живое. И хотя за то время, что я жил в этом мире девятнадцатого века, я повидал довольно много красавиц и просто симпатичных молодых девиц. Однако, не одна из них меня так не зацепила. Может быть это была та самая пресловутая любовь с первого взгляда или просто приступ бурной страсти? Не знаю. Но я точно понял, что хочу обладать этой девушкой больше всего на свете. Хочу чтобы она стала только моей. Мужики, в общем, меня поймут.

Ее звали Анна и она была дочерью Федора Черных, главы одного из трех крупных поселений в Китежленде ранчо Черных. Я заметил ее, когда посетил в первый раз поселение ее отца. Кстати, это ранчо меня поразило своим достатком и относительной многолюдностью. Пожалуй, на момент моего прибытия в Калифорнию это было самым прибыльным и заселенным селением на территории бывшей русской колонии. Тут на больших полях выращивали пшеницу, ячмень, репу и свеклу. Были на территории ранчо два виноградника и одна винодельня. Кроме этого на лугах возле поселения Черных паслись большие стада коров, овец, свиней и лошадей.

Посмотрев на это изобилие, я даже удивился. О какой убыточности сельского хозяйства мне говорил когда-то Джон Саттер? Да, это ранчо Федора Черных было, наверное, самым развитым и богатым сельскохозяйственным поселением Калифорнии. Тут же все есть. Все выращивается в товарных количествах. И этой сельскохозяйственной продукции хватало не только, чтобы прокормить людей на ранчо, но и торговать ею с большой прибылью хотя бы с теми же властями Сан-Франциско. А Джон Саттер мне плакался, что эта земля убыточна