Наместник - Наталия Белкина

— Неужели ты не понял, что Яра тебе не найти?

— Кажется, догадался.

— Ну, так милости прошу, — пригласила я его войти в лесную дверь.

— Только после тебя.

— Я не поворачиваюсь к врагу спиной, — жестко произнесла я.

— А я не нападаю сзади! — разозлился он.

— И все-таки я уйду отсюда последней!

Гавр снова начал злиться. Это было видно по тому, каким каменным стало его лицо, словно гранитная маска. Все же он вскочил на своего Оберона и, не произнося ни звука, жестом приказал свите следовать за ним.

Выждав несколько минут, я обернулась, ища глазами своего учителя, но никого не увидела. Только у густого кустарника на берегу реки, как мне показалось, как-то неестественно шевельнулась ветка. Я лишь задержала взгляд на том месте, потому что Гавр не спускал с меня глаз. Наверное, надеялся, что я подам знак невидимке.

Я вошла в лесную дверь, и мы с Гавром молча разошлись в разные стороны. Я не оглянулась и была уверена, что и он не посмотрел назад. Мне было обидно за то, что из-за Гавра я так и не сумела попрощаться с Яром, и за то, что наместник снова разгадал меня. К сожалению, я все больше проникалась симпатией к своему врагу, но гнала от себя эту мысль, что есть мочи. Не хватало еще, чтоб Гавр решил, будто я влюбилась в него. Только не это!

ГЛАВА 18

Троя больше всех обрадовалась моему возвращению и прыгала возле меня весь день. Примчалась Мша, приковыляла Заварзуза. Даже вечно хмурый Изустемьян спросил меня, как прошли поиски. К сожалению никому из них я не могла рассказать о нашей встрече с Отшельником. Об этом узнала лишь моя верная Троя. Сама не знаю почему, но ей я доверяла на все сто. Наверное, я по-человечески полагалась на пресловутую собачью верность.

Между прочим, мне сообщили, что мой лейб-медик исчез неизвестно куда. Это меня слегка насторожило. Мне казалось, что Ю-Ю достаточно благоразумен, чтоб не исчезнуть внезапно, ничего не сказав мне. Однако Мша и Матушка явно что-то недоговаривали. Кикимора выглядела так, словно ее просто распирало рассказать какую-то тайну, ведьма же была серьезно озабоченной. Но я не хотела и не могла выслушивать ни сплетни, ни предположения.

— Что ж, он может поступать как хочет. Тем более, что совсем скоро я раз и навсегда избавлюсь от всех болезней, — сказала я.

Я чувствовала себя очень уставшей. Мне хотелось поскорее уединиться и спокойно обдумать все произошедшее со мной сегодня. Особенно меня заинтриговала фраза Гавра о "маменькином сынке". Оказывается он знал о моей неразумной детской влюбленности. Но зачем упомянул о ней? Наверняка ему стало известно все о моей жизни, как только я заявила свои права на его трон. Он выяснил обо мне все до мельчайших подробностей, возможно даже таких, о которых я и сама не догадываюсь пока. Но вот где-то в сумеречной зоне сознания шевельнулась одна невозможная мысль: ревность? А что если Гавр ревнует? Но, возникнув, она тут же сконфуженно смолкла, потому что была совершенно невероятной.

И вот снова начались мои обычные будни, и снова пошел отсчет. Будто я никак не могла свернуть с какой-то дьявольски фатальной стези. И смерть ожидала меня в конце этого краткого путешествия.

— Все равно же я смертна. Рано или поздно… Хотя чего скрывать, лучше бы уж поздно, — говорила я Трое, а та только жалобно поскуливала в ответ, как самая обычная собака.

А пока, следуя совету Ю-Ю, я решила заняться верховой ездой. Мне действительно могло бы это пригодиться. У полевиков, кочевого дремучего народца, разводившего разных копытных животных, Изустемьян раздобыл несколько смирных лошадок разных пород Тварного мира. Я выбрала себе одну кобылку, чей нрав больше всего пришелся мне по вкусу, и стала тренироваться ежедневно. Без шишек не обошлось, но через неделю с небольшим я научилась не вылетать из седла. Я назвала лошадку Талишей и стала теперь совершать вынужденно обязательные объезды Дремучего Леса.

Но пешие прогулки мне нравились больше. Только теперь я тщательно избегала территории Гавра. Несколько раз Троя чуяла его близкое присутствие, и мы тут же уходили в противоположную сторону. Я не хотела с ним встречаться. Слишком многое он мог бы прочитать в моих глазах…

— Интересно, что подумает Василиса, если мы заявимся к ней в гости без приглашения? — спросила я однажды у своей собаки, когда мы проходили мимо владений наместницы.

— Давай проверим это, хозяйка, — лукаво проговорила она в ответ.

Мы подошли к шикарному белому дворцу. Да, такое великолепие не снилось даже избалованному галантному веку. К нашему удивлению, никого близ дворца мы не встретили. Я уже ожидала бурных эмоций со стороны Горгоны и самой Василисы, но кругом не было ни души. Двери были открыты настежь, и мы вошли. В огромном зеркально-мраморном зале, где пол был скользким, как лед, было пусто и настораживающе тихо. На всякий случай я достала скипетр. При мне был и мой меч, которым я могла бы защититься в случае надобности от того, кого не хотела бы калечить. При этом в моем воображении возникал вполне конкретный образ Гавра, потому что представить изящную Василису с оружием в руках я не могла.

Тут Троя принюхалась и тихо произнесла:

— Здесь кто-то есть. Пахнет цветами.

В зеркалах, где до этого отражались только мы, вдруг запестрели ромашки. Из-за тяжелых бархатных штор выплывала Ладо. Увидев нас, она неожиданно заулыбалась и проговорила радушно:

— Приветствую тебя, госпожа Первая наместница! Какими судьбами забрела ты в нашу скромную обитель?

Ладо вся светилась и скалилась, словно наш визит и в самом деле ее чрезвычайно порадовал. Даже ромашки в ее волосах, платье и шлейфе, казалось, еще больше посвежели и заулыбались.

— Что это вдруг? — не смогла я удержаться от подозрений в неискренности. — С каких пор нам рада свита Василисы?

Ладо обиженно защелкала языком и потрясла розовым пальчиком.

— Обижаешь, Беатриче. Я не какая-нибудь русалка или виллиса, наместнице не служу.

— Неужели?

— Раньше меня считали богиней любви, и я никогда никому не прислуживала, не собираюсь и впредь. Мы с ней просто подруги.

— И где же твоя подруга? — спросила я у нее, придавая своему лицу выражение недоверчивого сарказма.

— Исчезла, — развела Ладо руками. — Сама не знаю, куда она пропала.

Ее не видно уже несколько дней.

— Какая досада! — притворно огорчилась я. — А я-то так надеялась вывести ее из себя, появившись здесь!

— Поговаривают, что Василиса, после того как ты заняла трон наместничества, ушла в мир людей.

В моей голове вдруг мелькнула догадка:

— А уж не связано ли это исчезновение с другим: мой лейб-медик, как сквозь землю провалился, — сказала я, бесцеремонно усаживаясь в белоснежное кресло.