Узы любви - Кэндис Кэмп

Однако она почувствовала, как внутри нее все сжалось. Она в страхе ждала этого момента несколько часов и не читала книгу, а лишь смотрела в текст. Каждая минута казалась вечностью — ожидание, надежда, страх…

Уязвленный ее равнодушием, он решил поискать в своей памяти какие-либо слова, способные воспламенить ее, но ему пришло в голову, что это глупо: ведь он хочет затащить ее в постель, а не подраться с ней! Он не стал дразнить ее колкостями, которые уже вертелись у него на языке, а вместо этого обшарил помещение в поисках спиртного.

Обнаружив на письменном столе бутылку ирландского виски, он налил себе солидную порцию. Кетрин следила за ним уголком глаза, упорно склонив голову над книгой. Она не подняла головы и тогда, когда он сел за стол напротив нее и поставил на него свой стакан и бутылку. Осушив стакан, он налил себе еще, не сводя при этом с нее глаз. От виски по его венам растеклось тепло. Потихоньку его напряженные нервы и мускулы расслабились, настал момент, когда он мог по-настоящему насладиться вновь обретенной свободой.

Никаких цепей, охранников, никаких врагов. Он был снова в море, снова командовал кораблем, он был свободен и находился в обществе желанной женщины. Его глаза странствовали по ее лицу и телу. Разглядывать ее не спеша, оценивая ее прелести, было для него утонченным удовольствием, и он не сомневался, что его желание теперь будет удовлетворено, теперь он не опасался чьего-либо вмешательства.

— Взгляните на меня! — тихо попросил он.

Она подняла голову и вызывающе посмотрела ему в лицо. Его глаза блестели, а лицо пунцовело от виски. Он снял куртку и расстегнул рубашку. Тепло от спиртного давало себя знать. Из-под рубашки виднелась его загорелая грудь, покрытая вьющимися каштановыми волосами. У нее в животе все внутренности опустились, и она чопорно отвела взгляд.

— Я хочу вас, — сказал он без обиняков, — и вы станете моей. В вашем сопротивлении нет смысла. Я могу подчинить вас себе, но думаю, что вам будет легче и приятнее, если вы не окажете сопротивления.

— Я уверена, что вы предпочли бы это! — презрительно ответила Кетрин, при этом в лицо ей бросилась краска. — Но я не принадлежу к тем, кто молча сносит свой позор и бесчестье. Обещаю вам, что буду бороться с вами до последнего.

— Я почему-то подозревал, что ваш ответ будет именно таким, — сказал он с кривой улыбкой. — Вы чертовски упрямая женщина, с вами трудно иметь дело.

— Потому что у меня хватает безрассудства сопротивляться вашим развратным домогательствам? — фыркнула она в ответ.

Он вытянул руку, чтобы дотронуться до ее лица, но она отдернула свое лицо. Он встал и подошел к ней. Кетрин бросила книгу на стол и попятилась. Неожиданно она бросилась к двери, но Хэмптон оказался ловчее, он схватил ее за запястье и притянул к себе. Его руки сжали ее, как стальные обручи, она барахталась и брыкалась, но без толку. Удерживая ее одной рукой, другой он вырвал из ее волос все заколки, и волосы, рухнув вниз, волнами рассыпались по ее плечам. Сунув свою руку в эту роскошную массу волос, он удержал ее голову в неподвижности. Его свирепый рот опускался все ближе к ней и, наконец, накрыл ее губы, раздвинув их. Его язык завладел ее ртом, его губы с огромной силой прижали ее губы к зубам.

Кетрин наступила, что было сил, своей ногой ему на подъем ступни, и он ахнул от боли, сразу ослабив хватку. Она вырвалась и опять бросилась к двери, но он опять успел ее догнать. Грубо рванув рукой за верх платья, он разорвал ей лиф. Она задохнулась от стыда и попыталась закрыть обнаженное тело руками, но он разжал ее руки и опустил их вниз.

— Как прелестно, — проговорил он, жадно устремив взгляд на упругие выпуклости ее кремовых грудей.

Затем он наклонился поцеловать каждую созревшую для любовных утех грудь. Не спеша его губы двигались по ее телу. Прижав ее к двери, он поцеловал ее снова жгучим, всепоглощающим поцелуем, растерев ее своим телом в лепешку. Затем он освободил ее руки, и они скользнули вверх и прикрыли ладонями груди.

Она отбивалась руками и ногами, кричала, но это не оказывало на него никакого воздействия. Вдруг Кетрин обмякла и повисла на Хэмптоне, и при этом изменение центра тяжести лишило его равновесия, и ей удалось ускользнуть. Он успел ухватиться за ее платье, и оно осталось в его руках. Она кинулась к постели, сунула руку в муфту и повернулась к нему лицом с маленьким серебристым пистолетом в руках. Он остановился на полпути, ошеломленный.

— Не подходите ближе ни на шаг. Обещаю вам, что, не колеблясь, выстрелю, и на таком расстоянии я вряд ли промахнусь.

— Ну, и чего вы добьетесь, как вы думаете? — сказал он, косясь на пистолет, оружие в руках женщин всегда очень нервировало его, в некотором смысле новичок был опаснее человека, привыкшего к оружию. — Мы что, так и будем стоять всю ночь? Кто, по-вашему, ослабит свою бдительность первым, я или вы? Вы же не сможете следить за мной каждую секунду, вы устанете, вас начнет клонить ко сну, вы начнете моргать, и я отберу у вас пистолет. Или предположим другое, вы умудритесь застрелить меня. Что потом? Вы станете лакомой добычей для других мужчин. Вам доставляет удовольствие мысль переходить от одного к другому, быть изнасилованной вновь и вновь, пока вы сами не закричите от желания умереть?

Внезапно он бросился на нее. Пуля просвистела рядом с его ухом. Его плечо пришлось ей около пояса, и они оба повалились на пол. Кетрин на время лишилась дыхания, и он успел схватить обеими руками ее за кисть, в которой был зажат пистолет, и с размаху он ударил ее руку о пол, отчего пистолет вышибло ударом из ее руки. Не церемонясь, он рывком поднял ее на ноги и стал трясти за плечи, пока она не почувствовала, что у нее вот-вот отвалится голова.

— Никогда, — шипел он, — никогда не пытайтесь снова!

Он швырнул ее, и она упала на постель, хватая ртом воздух. Он яростно содрал с нее все ее нижние юбки и кринолин. Они все равно причиняют одни лишь неудобства, подумал он, да когда она еще извивается и дерется, они и вовсе невыносимы. Последней каплей переполнившей чашу его терпения был корсет. Отчаявшись разорвать его, он вытащил свой нож, при виде которого Кетрин побледнела, отползла в дальний угол кровати и прижалась к стене.

Он нехорошо осклабился и сказал:

— Теперь вы стали немножко послушнее, правда? Одним быстрым ударом он вспорол ее шнуровку.

Ее глаза сузились от злости. Жестокий негодяй! Он специально ее напугал, но с самого начала он намеревался всего лишь разрезать ножом ее шнуровку на корсете! Вне себя от ярости, она прыгнула на него, царапаясь, кусаясь, брыкаясь. Это было все равно, что пытаться удержать в руках дикую кошку. В конце концов, ему удалось повернуть ее и прижать спиной к себе, ос руки он плотно припечатал по сторонам и старался удерживать в таком положении. Теперь она могла лишь попытаться лягнуть его пяткой и повернуться к нему лицом.