Сожаление (ЛП) - Виктория Эшли

Он прижался своим лбом к моему, прежде чем сказать: - Я могу помочь тебе выпустить пар. Я довольно хорош в этом.

Его губы обрушились на мои, посасывая и подергивая нижнюю губу, прося входа, пока его рука кружилась вокруг моего бедра, ища путь к моим шортам.

Я позволила себе раствориться в этом моменте на несколько секунд, в это время его палец скользнул под мои трусики, работая с влажностью так, что я даже не сразу поняла, что он был там. Очевидно, мое тело хотело его, но ничего в этом моменте не казалось мне правильным. Все слишком запутано. Он скользнул пальцем в меня, и я не уверена, что это было правильно. Начала вырываться из его захвата, отворачиваясь от его губ.

– Келлан, не сейчас, - дышала я.

Выражение его лица стало таким, словно я ударила его. Он фыркнул, провел рукой по своим кудрям и сделал шаг назад.

– Так вот что происходит?

- О чем ты говоришь? - смущенно спросила я. Он что, действительно расстроен? Мне не хотелось иметь дело с ним прямо сейчас. Это довольно хреново.

Он засмеялся и покачал головой, поджав губы.

– Ты действительно понятия не имеешь, как только что меня назвала?

Я подняла бровь, разочарованная его отношением.

- Ну, я собиралась назвать тебя по имени. Я не помню, чтоб называла тебя как-то еще или как-то плохо, раз уж на то пошло. В чем проблема, Кейд?

- Ах… теперь ты назвала мое имя правильно, Луна, - он улыбнулся и вытащил пистолет из-за пояса штанов. – Ой, прости. Я имел в виду Феникс. Как ощущение? - он протянул мне пистолет. – У тебя всегда был пунктик на счет моего брата. Это было заметно тогда и видно сейчас.

Взяла пистолет, откинула голову назад и выдохнула. Не могу поверить, что промахнулась и назвала его Келланом. Этот день, безусловно, не собирался становиться легче, чем был пару часов назад.

- Извини, Кейд. Как я и сказала, у меня много мыслей в голове. Кончено, твой брат один из них. Он только вернулся, спустя восемь лет. Отчасти, трудно не думать об этом, или, прежде всего, почему он ушел. Ты не можешь злиться на меня из-за этого.

Он рассмеялся, словно я упустила что-то.

– Проще простого понять, почему он ушел. Он выбрал легкий путь, такой, что ему не пришлось иметь дело с нами обоими или людьми, говорящими о смерти Адрика в течение следующих лет в этом дрянном маленьком городке. Это был его побег. Разве ты не видишь этого? Он не хороший. Я не уважаю его. Он не заботился о нас и, вероятно, никогда не будет. Я отказался от него через несколько лет после его ухода, - он остановился и посмотрел мне в глаза. - Может быть, ты должна, наконец, отказаться и открыть свои хорошенькие глазки. Если бы он хотел тебя, то слонялся бы поблизости. Я собираюсь вернуться в постель. Увидимся завтра на вечеринке моего отца в честь 4-го Июля (День Независимости США). Напоминаю, если ты все-таки придешь в этом году.

Мое сердце скрутило в болезненный комок нервов при упоминании этого дня. Завтра будет восемь лет со дня ухода Адрика. Восемь долгих, мучительных лет. Я до сих пор помню тот день, как будто это было вчера.

Я с родителями ехала домой после фейерверка и была в ярости, что Адрик и Келлан так и не появились, чтобы полюбоваться со мной. Они всегда смотрели на него со мной. Наблюдать за фейерверком в одиночку с родителями казалось просто неправильным, и я не могла дождаться, когда доберусь домой и накричу на него за то, что обманул меня.

Мы проезжали по улице в одном квартале от дома, когда заметили мигающие огни на нашей улице. Моя мать покачала головой и повернулась, чтобы поговорить со мной.

- Посмотри что происходит, детям не безопасно использовать фейерверки? Надеюсь, что это не в нашем доме. Я собираюсь поговорить с Адриком и убедиться, что он в безопасности.

Я просто посмеялась над ее комментарием и прислонила лицо к окну.

– Да, конечно, мам. Я уверена, Адрик знает, что делает. Ему двадцать. Он умнее, чем ты думаешь.

Моя мать закатила глаза и похлопала меня по ноге.

– Пока не наступило завтра. Он все еще мой малыш, и они все еще опасны. Ты знаешь, какими могут быть мальчики.

- Неважно…

Мои слова затихли, как только мы попали на нашу улицу. Машины скорой помощи и полицейских были припаркованы прямо перед нашим домом, а врачи с носилками направлялись к двери.

- Какого черта здесь происходит? - голос моего отца вышел, как шепот, и могла сказать, что он был так же взволнован, как и я.

- Просто останови машину, Итан. Останови, бл**ь, прямо сейчас.

Мой отец ударил по тормозам, из-за чего мама подалась вперед, почти ударившись головой о лобовое стекло.

– Успокойся, Элейн. Я уверен, что там какое-то недоразумение…

Прежде чем мой отец успел закончить, я открыла двери, направилась по тротуару к моему дому. Что-то было не так. Нечто страшное произошло, и я это чувствовала. Мальчики никогда не оставят меня, особенно в мой любимый день года.

- Феникс! – кричала мама позади меня, но я игнорировала ее и продолжала бежать.

Я игнорировала каждого, в том числе полицейских, которые не давали пройти внутрь. Я не хотела смотреть на него. Я не хотела слышать плохие новости. Я просто хотела увидеть своего брата. Они просто не пропускали меня, чтобы я могла увидеть брата.

- Вы не можете войти сюда, - говорил голос, но я игнорировала, тряслась и боролась, чтобы освободиться из рук мужчины, пока все-таки не вырвалась. – Вернись, девочка.

Я побежала по коридору, расталкивая несколько человек по пути, затем направилась к лестнице, ведущей в комнату Адрика, на чердак.

Кто-то схватил меня за руку, пытаясь снова остановить, но я била рукой, пока он не отпустил, позволяя мне добраться до лестницы, ведущей на чердак. Была проблема, я была не готова к тому, что увидела. Я не была готова увидеть Адрика таким образом.

Некогда загорелый, красивый, смешной брат, которого всегда знала, теперь был бледный и безжизненный с фиолетовыми губами. Он лежал на полу рядом со своим любимым креслом для рисования, его темные волосы покрывали большую часть его лица, а руки подобраны под себя в удобном положении. Это выглядело так, как будто кто-то позаботился о нем, когда он упал там, и кто-то определенно прикасался к вещам в его комнате. Все помещение было разгромлено, все сломано и разбросано везде. Он был одет в свою любимую толстовку Пума, а лицо лежало комфортно внутри капюшона. Все, о чем могла думать, это потянуться к нему и потрясти, чтобы разбудить, но я не могла.

Ноги мгновенно сдали меня, и я начала кричать. Даже не помню, что говорила. Просто знаю, что кричала так громко, что, как только мои родители достигли мансарды, они уже знали, что он был мертв.