Три цвета крови - Чингиз Абдуллаев

— Да, слушаю. Кого вы хотите? Сейчас передам. — Он протянул трубку телефона своему коллеге из МНБ. Тот взял трубку.

— Да, это я, что случилось? Что? Когда это произошло? А ты где был? Я тебя спрашиваю? Как вы могли допустить?

Он положил трубку и посмотрел на собравшихся, пытаясь что-то сказать.

Снова зазвонил телефон, он быстро поднял трубку. На этот раз вызывали министра внутренних дел. Тот принял трубку и тоже сразу закричал:

— Вы куда смотрели? Вас там столько людей! Как это могло случиться?

Все переглядывались, не понимая, что происходит.

— В аэропорту захвачен самолет авиакомпании «Люфтганза», — пояснил министр МНБ упавшим голосом. — Видимо, этого сигнала террористы и ждали.

Все молчали, понимая, что случилось страшное.

— Позовите Дронго, — снова сказал Касумов, — он знает, как нужно действовать против этих террористов.

МОНОЛОГ 2

В марте восемьдесят пятого умирает последний из «динозавров» брежневской эпохи — больной и немощный Черненко. Под нескрываемые насмешки всего мира хоронят очередного лидера великой страны. И тогда, отметая претензии все еще мечтавших «порулить» Гришина и Романова, Михаил Горбачев при весьма активной помощи Громыко становится новым лидером советского государства. И почти сразу решает, что Громыко должен стать Председателем Президиума Верховного Совета СССР, а на его место выдвигает Эдуарда Шеварднадзе. В Москве появляется второй выходец с Кавказа, и теперь их становится двое: Алиев и Шеварднадзе.

Отношения Горбачева и Алиева — это самая непонятная страница в истории жизни обоих политиков. Оба — питомцы Андропова, оба были его выдвиженцами и последовательными сторонниками. Оба считались молодыми и перспективными политиками, которых Юрий Андропов продвигал на высшие посты в государстве.

Можно считать, что обладавший уже тогда, несомненно, большей информацией, чем все его коллеги, Юрий Андропов решал для себя, что идеальным партийным лидером после него может быть Михаил Горбачев, а идеальным хозяйственным руководителем — Гейдар Алиев. Уже тогда Андропов понимал значение усиливающегося мусульманского фактора.

Горбачев этого сразу не осознает. И его нежелание считаться с реалиями жизни, его волюнтаристский подход в решении кадровых вопросов приведут сначала к алма-атинским событиям, а затем, после кровавых разборок в Карабахе, Фергане, Осетии, взорвут и всю страну. Уже в августе девяносто первого, когда страна оказалась на краю распада, Горбачев решит реанимировать идею Андропова и предложит пост премьера страны лидеру Казахстана Назарбаеву. Но будет уже слишком поздно…

А до этого будет еще несколько лет совместной работы в Политбюро. Горбачев стремительно набирает очки. Он молод, говорит, как нормальные люди, почти не заглядывая в написанные советниками талмуды, начинает рассуждать о «социализме с человеческим лицом», о демократических ценностях, возвращает Сахарова из Горького, даже разрешает некое подобие гласности, которое затем уже по инерции, словно сорвавшаяся с горы каменная лавина, станет набирать скорость, круша на своем пути не только прошлое, но и настоящее.

Правда, при этом Горбачев делает массу ошибок, начиная с глупой антиалкогольной кампании, превратившейся в очередную кампанию по испытанию народа на прочность. Но в начале перестройки люди готовы простить и это. Народу так хочется верить, что пришел наконец новый Мессия.

И в Азербайджане, и в Грузии на должность Первых секретарей рекомендованы бывшие секретари ЦК, выросшие и сформировавшиеся при Алиеве и Шеварднадзе. Но в Грузии начинается странная возня вокруг Солико Хабеишвили, бывшего секретаря ЦК, арестованного по подозрению в причастности к коррупции. Ни для кого не секрет, что Хабеишвили был одним из самых близких людей Шеварднадзе. Они пришли в Бюро ЦК целой волной, по личной инициативе самого Шеварднадзе — Черкезия, Читанава, Хабеишвили, Адлейба, Санакоев, Папунидзе. Все они попали в «ближний круг» в январе семьдесят девятого. И самый близкий из них — Хабеишвили. Но после отъезда Шеварднадзе человека, которого он рассматривал в качестве своего преемника, арестовывают и возбуждают уголовное дело. Для Шеварднадзе не секрет, что в Москве против него действуют мощные силы в лице Чебрикова и Лигачева, не любивших этого грузина, так и не научившегося правильно говорить по-русски.

Шеварднадзе по натуре своей никогда не был демократом. Он был комсомольским вожаком, милицейским генералом и строгим партийным руководителем.

И его «перестройка» в МИДе — это просто новая волна выдвиженцев, которые сменяли действительно застоявшиеся кадры Громыко, многие из которых сидели на своих местах десятилетиями. Но вместе с водой Шеварднадзе выплеснул и ребенка.

Следуя в фарватере неустойчивого курса Горбачева, Шеварднадзе не заметил или не захотел замечать, что внешнеполитический курс Советского Союза или курс лично Горбачева-Шеварднадзе становится гибельным для страны.

Постепенно сдаются все позиции, предаются союзники, бывшие друзья, портятся отношения с социалистическими странами. За пять лет своего пребывания в МИДе Эдуард Шеварднадзе умудрился объективно больше сделать для развала всего социалистического лагеря и Советского Союза, чем многие грузинские диссиденты.

Особенно позорной была эпопея с Германией, когда Горбачев и Шеварднадзе пошли на все, абсолютно все требования западных партнеров, уступая по всем пунктам, явно в ущерб собственным интересам.

Умный Шеварднадзе первым понял, что подобная тактика ведет к развалу всего достигнутого. И первым осознал, что собственные ошибки в МИДе сделали невозможным его дальнейшее пребывание на этом посту. К этому времени критические стрелы в адрес Шеварднадзе уже невозможно было отбивать. Сказалась и тбилисская трагедия апреля восемьдесят девятого, после которой к власти в Грузии пришел прежний диссидент и личный враг Эдуарда Шеварднадзе — Звиад Гамсахурдиа.

Ему пришлось уйти в отставку. Уйти еще до того, как недовольное его деятельностью окружение Горбачева заставит первого советского президента принять решение о его освобождении.

С Алиевым все произошло несколько иначе. Горбачев с самого начала подозрительно относился к этому выдвиженцу Андропова из КГБ. В окружении маразматиков, потерявших чувство реальности, Алиев выгодно отличался от остальных. Горбачев честно терпел его более двух лет. А в это время из Азербайджана шли многочисленные письма о нарушениях бывшего Первого секретаря ЦК Гейдара Алиева. Были ли на самом деле какие-то нарушения? Безусловно, были.

Но письма умело организовывались и противниками Алиева в самой республике. И в конце восемьдесят седьмого Горбачев произносит свою знаменитую фразу: «Гейдар, тебе нужно уходить».

Через месяц после снятия Гейдара Алиева академик Аганбегян заявит о том, что Карабах должен отойти к соседней республике. Через три месяца начнется знаменитая сессия в Степанакерте и последующая за этим известная всему миру трагедия Сумгаита. А еще через несколько недель будет снят протеже Алиева на посту Первого секретаря ЦК, вместо него будет назначен посол СССР в Пакистане, знакомый Горбачева еще по комсомольской юности. Казалось, круг замкнулся.

К этому времени Гейдар Алиев потеряет единственного человека в мире, которому искренне доверял и которого любил. По природе своей человек недоверчивый, скрытный, абсолютный прагматик и реалист, умело пользующийся человеческими пороками, Гейдар Алиев всегда имел рядом с собой человека, чьи советы были для него небезразличны. Это была его супруга, которую он потеряет, еще работая в Москве. Ничто, даже вывод из Политбюро, не будет для него более сильным и ощутимым ударом. Казалось, рушится мир, в котором он живет. После отставки из Политбюро он в состоянии сильной депрессии получит первый сердечный приступ.

Но настоящий политик, от случайно оказавшегося в политике проходимца отличается еще и тем, что умеет, как боксер на ринге, держать удары судьбы.

Удары подчас безжалостные и страшные. И Шеварднадзе, оказавшийся не у дел и подвергнутый безжалостной критике, и Алиев, потерявший жену и любимую работу, не стали спокойно дожидаться конца. Шеварднадзе организует внешнеполитическую ассоциацию, которую сам и возглавит. Гейдар Алиев, пользуясь случаем, уже будучи пенсионером, выйдет на трибуну Пленума ПК КПСС, который примет «историческое» решение о выводе из своего состава почти трети членов, и решительно заявит о своей невиновности. «Все обвинения в мой адрес, — громогласно скажет Алиев, — надуманны. Они не имеют ничего общего с реальными фактами». Вызов Горбачеву, всей его политике на Кавказе. Тот молча следит за выступлением бывшего товарища по Политбюро. И примет этот вызов, организовав с этого дня негласное наблюдение за строптивым бывшим членом Политбюро, так и не смирившимся с собственной участью.