Зови меня Лео. Том I - Ростислав Левгеров

скоморошка с собой возьмем, пусть он нам песенку споет. Так ведь? Не плачь родной, вот сисю пососи, пососи, родной. У мамочки вкусное молочко. Мамочка позаботится! Возьми веревочку, веди ослика за собой, веди. Мы ведь не будем ослика обижать? А он нам споет…

Лис, увлекаемый этой донельзя странной парочкой, молит:

– Ласточка, племянник! Умоляю, освободите, умоляю! Я больше не могу, не могу, не могу! Ласточка, не бросай, не бросай, прошу тебя…

– Идем, хватить скулить! – доносится грозный оклик мамаши, цепь натягивается, Лис падает с громким плачем.

Сижу, ошалевшая. Да и не только я. Что это было, ёшкин кот?

– Так, Генри, или как там тебя, – первой подаю голос. – Наливай.

– И мне, – говорит Дантеро. Вид у него не менее изумленный.

Рейшо проглатывает не один, а два бокала. Икает, прикрывая рот рукой.

– Ну вот вы и убедились, что ваш Георг в порядке, – выдавливает из себя он, смахивая со лба пот дрожащей рукой. – Уверяю, его здоровью ничего не грозит.

– Мамочка позаботится? – не упускаю случая съязвить.

– Экх… – Рейшо чуть не давится очередной порцией вина, но на балахон малёху проливает. – Простите… – говорит он, отряхиваясь. – Что касается моего бедного хозяина, с которым вы – отмечу это особо! – так неучтиво обошлись… Это, любезная госпожа Лео, вынужденная мера. Здоровье нашего бедного хозяина оставляет желать лучшего. С каждым годом всё хуже, увы. Особенно… ну, вы понимаете.

– Понимаю, понимаю.

– И ничего смешного, уважаемая госпожа Лео. Извините, я на минутку. Погодите, погодите, мне что-то подурнело. Подышу воздухом…

Рейшо возвращает на стол недопитый бокал, и выскакивает на балкон, суть не опрокидывая на ходу столик с астролябией, трубой и секстантом.

– Что это с ним? – спрашиваю, глядя на его обезьяньи ужимки. Такое впечатление, что в алхимика вдруг вселился бес.

– Лучше не спрашивай, Лео, – раздраженно говорит Бун. – Если честно, меня это местечко начинает утомлять.

Согнувшись в три погибели, Рейшо противным гнусавым голосом изрыгает из себя какие-то непонятные словечки. Сочащиеся ядом замысловатые словообразования.

– Смотрю, клинит его неслабо. Долго ждать-то?

– Пока не отпустит, – тоже с интересом наблюдая за новоявленным Голлумом, говорит Дантеро.

– Это он от стресса что ли?

– Волнуется, старина. Хватил излишек чувств.

– Эй, касатик! – обращаюсь к нему на свой страх и риск. Надеюсь, хоть его вырубать не придется. А то хороши гости, набили всем морду и ушли. И без Лиса, вот что главное.

Рейшо вздрагивает, словно его током шибают. Оборачивается, натягивает на искаженное безумием лицо кривую улыбку.

– Давай уже, Генри, вываливай дело. Хватит там кривляться. Что ты как идиот? Иди сюда!

Еле-еле совладав с собой, алхимик возвращается, тянется к вину, но сам себя осаживает, садится в кресло, приглаживает волосы и, наконец, говорит:

– Дело? А, дело! Всё очень просто – вы должны выкрасть «Сердце Альвы».

__________

[1] Аркебуза – гладкоствольное малокалиберное фитильное ружье; мушкет – то же самое, только с более крупным калибром (для стрельбы по защищенным целям); бомбарда – здесь: пушка, осадное орудие крупного калибра.

Глава 15. Одиннадцать друзей Лео

(кооперируемся)

На следующий день, ближе к вечеру, собираемся в резиденции Буна. Девять человек: я, Сандра, Лизэ, Дантеро, сам Илио Бун с подопечными из числа самых-самых: Чош с Петуром, а также люди Блуда – тот самый Штайн, юноша робкого вида, и ничем не примечательный человек лет примерно, тридцати, представившийся как Баколай.

Штайн похож на школяра-монашка, Баколай – на вышколенного слугу.

Пара слов, зачем мы собрались именно в таком составе.

«Сердце Альвы» – собственность барона Робаша, находится в том самом пышном дворце, где уже через неделю пройдет пир, о котором упоминал Дантеро во время нашего первого свидания.

И да, «Сердце Альвы» – это драгоценный камень, алмаз, размером чуть ли не со страусиное яйцо, да еще и небывалый магистериум. Стоило Рейшо упомянуть о нем, как он преобразился на глазах.

– Невероятно мощная штука, невероятно! – меряя библиотеку торопливыми шагами, бубнил он. – Артефакт, сильнейший артефакт! Зачем он мне? Нет, вы правда спрашиваете, зачем он мне? Я не верю своим ушам! Дантеро, дружочек, ну хоть ты скажешь? Нет, не скажешь? Как же так? Ты же алхимик, у Густаша учился. Ну и что, что не доучился? Ну ладно, ладно! О, с кем же мне приходится иметь дело… Твори Таб терпение! Хорошо, отвечу вам – дело в том, господа, что я приблизился к очень важному открытию, которое, не побоюсь этого слова, может изменить всё! Весь мир! Абсолютно!

И всё в таком духе. Типичный горячечный бред умалишенного кулибина. Естественно, я пошла в отказную. Во-первых, рядом с каменюкой банально опасно находиться. Что-то меня перспектива покрыться шерстью и выть на луну совсем не радует. Во-вторых, как его выкрасть из битком набитого людьми здания? А ведь там не только мажоры будут, но и секьюрити, причем в неприлично множественном числе. В-третьих, не лучше ли, чтобы он побыл у Робаша? А то Блудов зельевар доверия не внушает. Еще устроит апокалипсис к чертовой матери.

На первое Рейшо, выказывая поразительную рассудительность, ответил, что проблема решаема. Магия глушится особым материалом, за деталями к Штайну. С соответствующей экипировкой проблем не будет. И потом, несколько минут контакта ничем не повредит, это ведь не крысиный яд.

Со вторым обещал помочь Бун.

– Время есть, – сказал он, – соберем всех, кто так или иначе может пригодиться, разработаем план, учтём всё, что только можно. Вы с Дантеро – прекрасная пара, запросто сойдете за приезжих аристократов, а то что будет именно бал-маскарад дополнительно придаст вам столь нужный нам ореол таинственности.

Третье возражение Рейшо с маниакальной настойчивостью отмёл, как гнусный поклеп, возводящий напраслину на его доброе имя и репутацию добропорядочного ученого. Что-то мало верится.

И вот тут Бун с Дантеро, отведя меня в сторонку, поведали по-секрету, что «Сердце Альвы» – чрезвычайно опасная штука, и может нарушить такое хрупкое равновесие между соперничающими семьями, а благодаря изощренному уму Кляйвуса ван Турриса, коему и покровительствует Робаш, трудно сказать, что еще может случится.

Слишком памятен мор трехлетней давности.

– А ваш сумасбродный Генри, заполучив эту бомбу, поиграется, значит, и выбросит? – ядовито поинтересовалась я.

– Рейшо слишком глуп