Дети пустоты. Пройти по краю - Любовь Романова

А теперь в душ. Если подумать, то искупаться хотелось даже больше, чем есть и спать. Поэтому Женька приказала себе встать на ноги и поплелась в ванную.

Санузел по размерам почти не уступал комнате. Черный кафель на стенах и россыпь синих огоньков на потолке создавали ощущение открытого космоса. Если представить, что гигантская ванна – это капсула астронавта, то можно залезть в нее и почувствовать себя межгалактическим странником.

Одна из стен была полностью отведена под зеркало. Женька включила основной свет и, собравшись с духом, посмотрела на свое отражение.

– Мама! – голос куда-то пропал. Вместо пронзительного вопля получился сиплый писк. Женька, конечно, подозревала, что начатая татуировка не добавила ей красоты, но такого кошмара не ожидала. Тизерия успела выбить на правой скуле несостоявшийся Исси глаз и начало чешуйчатой морды будущего нагара. Рисунок получился совсем небольшой. Сантиметра два в высоту и четыре в ширину. Кожа под серебристыми линями покраснела и опухла, поэтому правая щека казалась раза в два больше левой.

– Ну и рожа! – в сердцах сказала своему отражению Женька. – С такой бы рожей да на суд божий, все подумают, что попой залезла!

Старая дедушкина прибаутка слегка успокоила. В конце концов, как только спадет опухоль, будет не так страшно. Но почему татуировка не исчезла от солнечного света? Ангел же говорила…

Женьке показалось, что кафельный пол под ее ногами пошел волной. Зрачок в вытянутом глазе незаконченного ящера едва заметно дернулся. Померещилось? Нет! Вот, снова! Сразу после этого голова наполнилась вязким шепотом.

Нагар был внутри Женьки! Огненный ящер из дымных пещер все-таки пробрался в нее. Он сидел тихо, пока рядом находились друзья, а теперь, оставшись наедине со своей новой хозяйкой, напомнил о себе. Для чего? Чтобы изменить ее? Сделать другой? Равнодушной и жестокой, как все обитатели Клоаки?

– Нет! – закричала Женька, сжав виски заледеневшими пальцами. – Провааааливай!

Шепот мгновенно стих.

Она еще долго сидела на холодном полу, прижав колени к груди. Прислушивалась. Но нагар больше не давал о себе знать. Свернулся клубком где-то в глубине и затих. Нагар… Кажется, у него было имя…

«Еркут», – шепнула то ли память, то ли невидимое существо внутри Женьки.

– Еркут, – позвала она, но никто не откликнулся.

Женька снова глянула в зеркало. Рисунок на ее лице не двигался. Пока.

А если его свести? Как обычную татуировку? Может, тогда этот самый Еркут оставит ее в покое? Но в памяти тут же всплыл жуткий шрам на спине маминой соседки.

Женщина в пору бурной юности обзавелась драконом, закрывшим всю правую лопатку. Но ящер у неумелого художника тату вышел упитанный, точно Эрколь. Маленькие крылышки на фоне его откормленной туши смотрелись, как две бородавки на теле слона. Не удивительно, что соседка решила избавиться от такой «красоты». Вот только шрам остался, словно женщине на спину плеснули серной кислоты. Огромный, уродливый. Женька покрылась холодным потом, представив, на кого она будет похожа после подобной операции. Да и поможет ли это избавиться от нагара? Не факт.

Она еще раз посмотрела в зеркало, убедилась, что татуировка ведет себя прилично, и с трудом встала на ноги. Ей хотелось поскорее залезть в душ, точно вода могла смыть с лица ненавистного ящера.

– Почему именно ее?

– А почему нет? Вы же были подругами, – Ларс сидел на каменной глыбе, слегка напоминавшей массивное кресло. Черный плащ с высоким воротником делал его похожим на принца в изгнании. В изгнании, потому что вряд ли завсегдатай придворных мероприятий позволил бы себе носить под плащом линялые джинсы и вытянутую на локтях серо-голубую толстовку.

Каменный трон стоял на вершине холма, поросшего шелковистой травой. Порывы ветра заставляли ее волноваться, словно темно-зеленую воду. По правую руку тонули в синеватой дымке силуэты пологих гор, а по левую лежала красивая до рези в глазах долина.

У Дины даже голова закружилась, когда она ее увидела. Вместо зеленой растительности стенки гигантской чаши застилал ковер нежно-фиолетовых цветов. Они сбегались на дне к аккуратному блюдцу маленького озера. В нем отражалось кисельно-голубое небо с гордыми кораблями кучевых облаков. Новый дизайн виртуальной штаб-квартиры Людей сети принадлежал Алонсо. Португалец ненавидел замкнутые пространства.

Перед своим предводителем, на камнях поменьше, молча сидели двенадцать юнитов. Они мрачно разглядывали Дину, впервые оказавшуюся на территории пятой расы. Надин бросала на чужачку злобные взгляды: «Зачем Ларсу эта кошка?». Тина презрительно кривила губы: «Поиграет и бросит». Итан с Войтэком смотрели сквозь Дину, как смотрят сквозь случайного прохожего. Хэнк изо всех сил старался не встречаться с девушкой взглядом.

Ну и плевать! Ей не нужна дружба марионеток Ларса. Все равно она важнее для него, чем любой из них.

Долина перед глазами девушки задрожала, и сквозь волшебный пейзаж проступил рисунок на обоях в комнате их нового с Ларсом жилища. Дина приказала себе расслабиться. Спустя пару секунд она вновь ощутила запах цветущих трав, дуновение ветра и поскрипывание мелких камешков под ногами. Девушка стояла на крохотной площадке между Ларсом и юнитами. Длинные волосы кошки были собраны в тяжелый узел на затылке, а фигуру скрывало шелковое кимоно алого цвета. Издалека оно должно было напоминать танцующий на ветру язычок пламени. По странной прихоти, перенося девушку в свою штаб-квартиру, глава пятой расы нарядил ее в одежды средневековой Японии.

– Подругами? – Дина удивленно подняла брови. – Я бы не сказала.

– Правда, Ларс! Они знакомы всего ничего, – возмутилась Надин. В черных глазах бельгийки полыхнула нескрываемая ненависть. – Если уж тебе так нужно, чтобы эта… кошка стала одной из нас, пусть пожертвует кем-то из родных, как все мы. Причем тут какая-то Смородина?

– Притом, что Смородина – человек, который может нам помешать, – Ларс не повышал голоса, просто едва заметно изменил тон. Совсем чуть-чуть, но все юниты немедленно вжали головы в плечи. – Если вы еще не поняли, оба полиморфа, девчонка и ее отец – единственные, чье поведение не поддается коррекции. Мало того, они создают вокруг себя «слепые зоны». Все, кто находится с ними в постоянном контакте, закрыты для нашего влияния.

– Это точно? – недоверчиво спросил Итан. – Ну, в смысле, ты уже пробовал?

– А то! – Тонкие губы Ларса нервно дернулись. – Они все равно, что пара компьютеров, не подключенных к глобальной сети. Пустое место. Белое пятно.

– Погоди, но устранение девчонки ничего не решит, – вмешался Войтэк. Пятнадцатилетний поляк был самым низкорослым из Людей сети. Он еле-еле доставал Дине до плеча. Зато в отличие от остальных, коротышка не боялся спорить с Ларсом. – Останется Морок, а он в миллион раз опаснее какой-то соплячки.

– Войт, у тебя сколько извилин в башке? – Ларс насмешливо вскинул точеный подбородок. – Морок связан по рукам и ногам. Он и чихнуть без своих наблюдателей не может. Что такое СКК? Спецслужба. Кусок большой системы. Ее начальник хоть и важный, но всего лишь винтик в ржавом механизме. Ему сверху спустят – он под козырек возьмет. Поэтому наше дело устроить так, чтобы спускали только правильные распоряжения. А это, сам понимаешь, не бог весть какая проблема.

Тина робко шевельнула голым плечом. Похоже, коренастой девице надоели спортивные майки с камуфляжными штанами, и она решила удивить своих приятелей коротким коктейльным платьем цвета бриллиантовой зелени. Дина поморщилось – глупее наряда не придумаешь. Если уж ты можешь нафантазировать любое платье, почему бы не взять каталог от Кардена и не выбрать что-нибудь поприличнее?

– Конечно, Ларс, полиморфа надо выводить из игры, – осторожно заговорила Тина. Она то и дело пыталась натянуть на колени подол непривычно короткой юбки. – Мы и не спорим. Только зачем это называть инициацией? Пусть она расстанется с кем-то близким…

– Близким? – Ларс усмехнулся. – Тина, что ты вообще знаешь о кошках? Скажи им, – бросил он, обращаясь к подруге, – кто твои мать и отец?

Дина медленно покачала головой.

– Понятия не имею.

– Почти никто из кошек не знает своих родителей. А если и знает, то не чувствует к ним особой привязанности. Их семья – фратрия. А в ней каждый сам по себе.

– Это правда? – Хэнк, точно очнувшись от тяжелого сна, уставился на Дину. В глазах немца мелькнуло понимание. – У тебя совсем нет родных? Никого?

Дина обвела взглядом разом притихших юнитов. Что их так удивляет? Разве в мире мало людей, у которых нет ни матери, ни отца? И ничего, живут. Ну а потом, зачем ей родители? Люди крыш – это дети Лунной Кошки. Их мать – богиня, непостижимое существо, гуляющее по звездам, а не по крышам домов. Разве можно ее сравнивать с человеческой женщиной? Пусть даже она ради твоего рождения на целых девять месяцев отказалась от нормальной жизни!