Главный противник. Тайная война за СССР - Николай Долгополов

— И нас, как и их, селят в гостиницу. Мы с чемоданами, и со всеми необходимыми атрибутами. Товарищи по Службе быстренько предоставили и оберегали нас, как только могли.

Гоар Левоновна: — И мы неделю — с ними. В Ереване тогда пришлось трудно. Всюду знакомые, ведь мы там после Тегерана учились, могли при них подойти, расспросить.

— Но были и друзья иного рода?

— Те, которые помогали или были завербованы. Или не были завербованы, но все равно, как у нас говорят, из которых «качали информацию». Некоторые делились ценными для нас новостями просто на доверительных началах. Это уже чисто человеческий фактор. Когда есть что рассказать и найден хороший внимательный собеседник, хочется излить душу. А если вы вовремя задаете еще и наводящий вопрос, то не надо никакой вербовки. Бывает достаточно знакомства с компетентным человеком. Да и вообще вербовка дело тонкое. Если я вербую кого-то, значит, я себя раскрываю. Откуда у меня полная уверенность, что завтра он меня не выдаст? Когда мы работали в Иране, то к нам на идейной основе приходили десятки. Но вы заговорили о случаях, об эпизодах, и мне припомнилось, что однажды в одной стране…

— О, эта одна страна…

— Так именно в ней, далекой или близкой, похитили опять-таки одного руководителя. И все силы были брошены на поиски преступников. Остановили и меня: откройте багажник. Посмотрели, и я поехал дальше. Следующий пост: выходите из машины! Мы вышли, снова открыли багажник: а там — автомат. Меня спрашивают: это чей? Спокойно говорю, что это вы туда бросили, не мой же. Но ситуация, сами понимаете, напряженная. Похищен государственный чиновник, его ищут… И тут на мотоцикле нас догоняет тот, первый полицейский, который при осмотре забыл свой, понимаете, свой автомат в моем багажнике. Вопиющая полицейская небрежность: забыть оружие, когда шуровал при досмотре. Случай — анекдотичный. Но сначала подумал, что разыгрывают провокацию. Вот где можно было засыпаться. Правда, потом мы бы доказали свою непричастность. Но сколько нервов, времени, и какое к нам бы тогда внимание.

— А бывало, что, грубо говоря, приходилось смываться?

— Нет, если смоешься — то уже все. Но вот что произошло в другой стране, где в ту пору находились серьезные военные учреждения. Мы в том городе работали и не безрезультатно. Были у меня на связи важные персоны. И вдруг наши меня вызывают на встречу. Говорят: за вами увязалась «наружка». Надо срочно в Москву. Ваш захват произойдет в таком-то аэропорту такого-то числа. И когда он назвал дату, то сердце мое екнуло. Потому что именно на этот день у меня и был заказан билет. Думаю, скажу ему про это, он вообще перепугается — хана. Надо же какие в жизни бывают совпадения. И спокойно, поверьте, исключительно спокойно объясняю нашему товарищу, что два раза в день проверяюсь, никакой «наружки» нет, произошла ошибка. Прошу передать в Москву, что это какая-то путаница, недоразумение. Нельзя из-за нее бросать налаженное дело и, как вы, Николай, говорите, смываться. С трудом, однако убеждаю в этом. Проверяюсь, все чисто, за мной не следят, прихожу в скромную свою гостиницу, и тут администратор передает мне повестку: завтра в 10 часов утра меня вызывают в полицию. И тут у меня от сердца отлегло.

— Как отлегло? Вызывают в полицию!

— Если бы действительно решили брать, то уж в полицию точно не вызывали. Пошел в полицию, а там мелкая формальность, которую быстро уладил.

— Но откуда тогда такое беспокойство за вашу жизнь? И почему решили, что вы под колпаком?

— Если коротко, то удалось выяснить что за восточным человеком моего возраста, роста и наружности действительно ходит «наружка». Кто он и что наделал, так и останется неизвестным. И подумали, что это я, и хотели меня обезопасить, срочно спасать. Если бы в тот раз нервы сдали, мы бы много чего не сделали. А так еще долгое-долгое время очень неплохо работали. Но мы терпели все это спокойно. Потом привыкли. С годами пришел опыт, появилась натренированность.

— Приходилось ли сталкиваться, общаться с разведчиками других государств?

— Всякое бывало. Тут и легальные разведчики под прикрытием сотрудников посольств. И официальные представители ФБР, ЦРУ. Мы бывали с ними в компаниях, и когда они начинали спорить, иногда сталкиваться в разговоре между собой, то и вопросов задавать не приходилось. Надо было только слушать — спокойно слушать. Иногда ко мне, вполне легализированному в этой стране, скажем, бизнесмену, делались подходы. Что ж, черт с ними, и я мог что-то дать им по экономике, по бизнесу. Чаще всего мне задавали вопросы по инвестированию денег. Ты советуешь, но и тебе дают прогнозы, ведь эти ребята имеют в стране влияние, а в результате получаешь исключительно ценную информацию.

— Вы с Гоар Левоновной рассказывали, что приезжали домой в отпуск. А это не рискованно? Пересечение границ, показ документов. Момент деликатный.

— Технически это не очень опасно. Но тогда, Николай, это было сложнее: не было такого потока людей. И внимания на всех хватало. А мы всегда смотрели, к какому окошку идти. Видишь же, как человек работает. Быстро схватываешь: этот придирается. Потихоньку переходишь в другую очередь. Опытный работник тебя пропускает быстро. А молодые — скрупулезно. Так что у приезжающего есть свобода выбора. И оценки тоже.

— Даже такие мелочи?

— Из них тоже состоит жизнь нелегала.

— Теперь все настолько компьютеризировано.

— Да, кое в чем стало сложнее. Но против всякого нововведения есть и противоядие.

— Но теперь вводится биометрия. Ее же не обманешь?

Гоар Левоновна:

— Геворк, и как же тогда?

— Выход есть. Наука, техника работают, развиваются. Но давайте о другом: если ты становишься гражданином этой страны, значит, ты прошел всю проверку — и специальных служб тоже. Тебе нечего бояться. У нас официальное гражданство и документы — совершенно официальные, никакой липы.

— Однажды даже мэр города давал.

— Мы гражданство получали, когда нужно было.

— Но я повторюсь: а если нажатие на кнопку компьютера?

— Пусть они хоть на двадцать кнопок нажмут. У тебя же все правильно. Бывали случаи, что какое-то время приходилось работать и по липовым паспортам. Но у нас все умеют дело очень красиво и качественно. Тут учитывается все.

Гоар Левоновна:

— Случалось, надо было быстро менять паспорта.

— Но это уже техника.

— Вы вообще считали страны, в которых пришлось побывать?

— Доходит, наверно, до ста. Но это не значит, что в каждой из них мы работали. Бывали проездом, или неделю, пару, месяц. Но под сотню за 45 лет — точно. Основная работа была в нескольких десятках стран.