Только в смерти - Дэн Абнетт

— Диспозиции врага трудно прочитать, — неловко вставил тактический офицер. — Мы пересматриваем.

— Карплс думает, что мы придрались к его департаменту за плохую работу, — улыбнулся Беренсон. — Я продолжаю говорить ему, что это, на самом деле, не было ошибкой Тактиков. Враг удивил нас всех. Они скрывали огромные формирования вдоль Кехалгского Бассейна.

— Покажите мне, — сказал Гаунт.

Карплс встал и вытащил гололитический проектор из своего мешка. Он поставил его на стол и направил линзы на дальнюю стену офиса. Устройство зажужжало и показало расплывчатое трехмерное изображение в воздухе. Карплс вошел в него и начал указывать на отдельные детали.

— Основные элементы нашей оппозиции были обнаружены ранней орбитальной разведкой и спутниками-дронами собравшимися здесь, в Яаген Лоулендс, и здесь, в нижних провинциях. Эликон был выбран в качестве оптимального плацдарма для высадки и рассредоточения. Яростные сражения, на уровне танковой бригады, имели место здесь, вот здесь, и в Лоулендс. Было некоторое беспокойство, что вражеские элементы смогут повернуть на восток и предпримут попытку пробраться через Банзи Алтидс, вот почему Лорд Генерал отправил вас в это место.

Гаунт кивнул. — Но все пошло не так, так ведь? Мы сами это увидели. — Карплс посмотрел на Гаунта, его узкое, крысиное лицо покрывали плывущие части цветного изображения.

— Нет, не так, полковник-комиссар. Незамеченный дронами, враг собрал значительные силы здесь, здесь и здесь до того, как мы совершили высадку на планету, в частности в Кехалгском Бассейне. Эти войска вырвались из укрытия и взяли в клещи фронт Эликона.

— Это очень плохие новости, сэр, — вставил Беренсон. — Сражение на таком длинном участке фронта свирепое. Будьте благодарны, что вы здесь.

— Я уж не так и благодарен, — сказал Гаунт. — Враг здесь тоже есть. — Карплс кивнул. — И забрался дальше, чем мы поначалу представляли. Сейчас мы думаем, что они планировали это месяцами. Чередующиеся, ошеломительные атаки вдоль нашего восточного фланга были фактической основой их стратегии. Хинцерхаус – это самая отдаленная часть для их атаки, но ключевая. Они не пытаются контратаковать здесь, сэр. Это путь их главного наступления.

— Представьте, как мне это приятно, — сказал Гаунт, садясь в свое кресло.

— Если честно, мы заняли очень плохую позицию, — сказал Беренсон. — Я здесь, чтобы сказать вам, что эта проблема не будет вашей очень долго.

— Серьезно?

Беренсон улыбнулся. Прямо, как Кафф, подумал Гаунт. — Кадогасский Пятьдесят Второй развернут в полной боевой конфигурации. Двадцать тысяч человек, плюс бронетехника и артиллерия, вместе с боевыми псайкерами. К счастью или несчастью, мы задержались во время транзита, иначе нас бы распределили вдоль линии зоны Яагена. Спасибо Трону, это не так. Это дало нам тактическую гибкость. Мой полк оперативный и быстро двигается на фронт к востоку от Эликона, с намерением встретить наступление врага. Покажи ему, Карплс.

— Здесь, так же здесь, здесь и здесь, — сказал тактический советник, указывая на трехмерное изображение.

— Главной заботой будет, вероятно, Проход Банзи, — сказал Беренсон, — но мы не можем игнорировать Хинцерхаус и его окрестности. Пять рот механизированной пехоты прибудут в следующие три дня. Полная поддержка. Тогда мы сменим вас здесь. Мы встретим их и сильно ударим по ним. Все, что нужно делать вашим… Призракам, полагаю так их называют… вашим Призракам нужно держать это место до этого времени, и занимать врага.

Гаунт кивнул.

— И я здесь, чтобы помочь вам с этим, — весело сказал Беренсон.

— Тогда, я надеюсь, что вы умеете стрелять, — сказал Гаунт.

10. ПЯТЬ ТРИДЦАТЬ СЕМЬ

День десятый. Восход солнца в четыре плюс пятьдесят три, условия нулевой видимости, или мне так сказала А.К. Скучно до чертиков в этой полевой станции. МЫ Хотим, чтобы я смог двигаться. Спина болит.

Лицом на каталке. Вот так я вижу конец моей карьеры. Л. приходит проведать меня, изредка. Могу сказать, что он не счастлив. Я представляю, что люди совсем не сотрудничают. Бедный ублюдок.

Вчера была поставка воды, но, кажется, никто не может найти чертову воду. Я так высушен, это убивает меня. Моя глотка болит хуже, чем моя спина, а А.К. говорит мне, что я не захочу увидеть свою спину.

Плохо спал. Мне снились страдающие голоса волынка плохо спал и часто просыпался. Продолжаю слышать волынку в голове, когда бодрствую, тревожно. Что-то надвигается. Г.

пришел проведать меня, но много не говорил.

Шогги Домор умер прошлой ночью. Дважды. Д. возвращал его назад оба раза дефибриллятором. Я боюсь за Шогги. Ему нужен должный уход в Гвардейском госпитале. Здесь, в этой клетке, у него нет шансов.

Начал ненавидеть Хинцерхаус. Я все больше убеждаюсь, что он пытается убить нас всех.

— Полевой журнал, В.Х. пятый месяц, 778.

I

Было рано, очень рано. Дом был холодным, а освещение казалось особенно тусклым. Снаружи мурлыкал ветер.

Старая дама в черном кружевном одеянии, с причудливым, мясистым лицом, снова ошивалась рядом. Маггс мог слышать ее шаги, и чувствовать холод от нее.

Трон, как она хотела, чтобы они умерли, все они. Это была ее работа. Когда он закрывал глаза, он мог видеть ее лицо, лицо, которое больше не было лицом.

Маггса послали, чтобы отсидеть предрассветные часы в каземате на верхнем западном пятнадцатом. Сначала команда из шести человек по очереди несла караул у ставней, пока остальные отдыхали, но снаружи не было ничего, кроме пыли, поэтому они отказались от этого. Они закрыли ставни и установили растяжки, чтобы