Кодекс Охотника. Книга XIV - Юрий Винокуров

печатью, поэтому у меня даже в голове не стояло, что у меня может быть ребёнок. И вот сейчас, да ещё в такой момент…

— Всё хорошо, дорогая, всё хорошо, — обнял я её. — Позже поговорим.

Мы сели в машину. Мне нужно это переварить. Уж слишком это было… Необычно. Я стану отцом? Ну, охренеть! Надо книжку какую-нибудь купить… Например, «Как быть хорошим папашкой и не стать плохим» или «Отцовство для чайников». Короче, нужно разобраться.

Царило неловкое молчание, которое я прервал.

— Я уже понял, что вы чётко чувствуете души людей, — кивнул я на Накамура.

Он не был душеловом, он был чёртовым сканером. А его Дар Артефактора подразумевал способность видеть суть вещей. Он видел насквозь, как и материал для производства оружия, так и людей и животных, чьи души, после определённого ритуала, он мог переносить в свои изделия. Жаль, что Крендель так не умеет, но, в принципе, вдвоём мы справимся. Просто он и его команда пока не достигли такого навыка, чтобы выковать оружие, в которое могла бы поместиться душа.

— Мне нужно оружие для Одина, по его размерам. Готовая заготовка под душу, которую я вам предоставлю.

— Вот как? — сказал он удивленно. — И что это за душа?

— Вот она, — я достал заранее заготовленный разломный аметист, в который уже вселил нужную душу.

Старик ловко поймал её, и его брови приподнялись.

— Надо же! Очень редкая и ценная душа. Подозреваю, что она вам обошлась в копеечку, — внимательно на меня он посмотрел.

— Ну, скажем так… Чтобы получить её, мне пришлось постараться, — улыбнулся я, вспоминая, как доставал эту душу в прошлом мире.

Этот грёбаный Эфирный Осьминог поселился в пруду, каким-то образом проплыл вверх по реке, добрался до столицы одного из очень милых государств, залез в канализацию, и начал тянуть энергию из проживающих там людей, готовясь к размножению. Люди падали в обморок, а некоторые даже умирали от истощения. Народ начал разбегаться, потому-что поиски не увенчались успехом.

Пришлось им призвать Охотника, то есть, меня. Как вспомню целую неделю погони по вонючим канализациям, так и вздрогну. У меня ещё тогда не было Шнырьки, и мне приходилось лазить по этим лабиринтам наугад, используя только своё чутье и некоторые поисковые техники. В конце-концов, я зажал этого жирного урода в углу и прибил его, отложив душу на потом.

Хорошо, что эта душа перенеслась со мной в этот мир. Она могла работать, как накопитель энергии, своего рода, аккумулятор. Это в перспективе очень сильно разгрузит меня и наш энергетический канал с Одином, что даст ему большую эффективность, а также увеличит фронт для действий.

Дело в том, что Один, хоть и научился поглощать желейки, но уж слишком мало мог принять. А вот если он будет пропускать энергию напрямую в меч, а потом забирать во время боя. В общем, я долго думал, но это было лучшим решением.

— Знаешь что, Александр? Я понимаю, что эта вещь бесценна, но я должен спросить тебя. Возможно, ты захочешь продать её мне. При всём уважении к… — он на секунду застопорился, — к Одину, если его вставить в оружие нормального размера, я уверен, что его завтра же выкупит императорская семья, и ты не будешь ни в чём нуждаться до конца своей жизни.

Я покачал головой.

— Спасибо за предложение, но нет. Это будет меч для Одина, и точка.

Конечно же, я сразу поймал взгляд Анны, которая предложила мне бизнес-идею по созданию и продаже камней, заполненных душами. Но тут было два «но». Во-первых, сами камни были большой редкостью. Во-вторых, один раз я могу объяснить случайностью, два раза тоже будет выглядеть, как удача. Но если я начну их продавать в промышленных масштабах, появится очень много вопросов. Нет уж. Да и цена полуфабриката будет несопоставима с ценой на готовое изделие. А готовым изделием я считаю оружие с душой внутри.

Я уже сейчас делаю всё, чтобы моим артефакторам подтянуть уровень, так что, рано или поздно, они сами смогут ковать мечи, способные принять в себя души. А к тому времени, я подозреваю, мне будет уже похрен на то, что подумают обо мне другие люди.

— Что ж, иного ответа я от вас не ожидал, но должен был попытаться.

— Понимаю, — сказал я. — А куда мы едем прямо сейчас?

— Прямо сейчас мы едем на торжественный приём, — улыбнулся Накамура.

— Неужели в честь нашей делегации? — засмеялся я.

— Не совсем… Мы будем чествовать вашего соплеменника, который с группой наших Истребителей закрыл радужный Разлом в провинции Хоккайдо. Его мы не могли закрыть несколько лет. Он очень сильно портил жизнь нашим гражданам.

Машина остановилась. Я спросил.

— И кто это?

— Да вот он стоит.

Я вылез наружу и протянул руку Анне, чтобы помочь выйти из машины, после чего посмотрел в нужную сторону.

Худощавый мужчина средних лет тут же повернул голову в мою сторону, а затем направился ко мне, протягивая руку.

— Приветствую нового Абсолюта! — широко улыбнулся он.

Я не знал, как правильно ответить, поэтому хмыкнул и крепко пожал руку, ляпнув.

— Приветствую старого Абсолюта!

Улыбка Евгения Алексеева стала ещё шире. Я тут же поправился.

— Хотя нет, не такой вы и старый.

Конечно, я знал в лицо третьего, самого младшего, а теперь второго Абсолюта Империи. Младшим сейчас, как раз, являюсь именно я.

Он был кумиром всех мальчишек Империи, и это неудивительно. Пушкин — древний имперский княжеский Род. Вербицкие тоже были потомственными аристо. Но Алексеев поднялся из самых низов, и к тридцати трем годам стал одним из самых молодых Абсолютов в мире. Это было достойно уважения.

— В вашу честь приём, получается? — осведомился я.

— В нашу, в нашу! — улыбнулся он. — Ты привыкай, братишка. Быть Абсолютом — это не только совершать подвиги, но и получать за это заслуженную награду.

Я молча покачал головой, а затем тоже улыбнулся, глядя на Евгения. Уж кто-кто, а Охотник Сандр знал об этом прекрасно. Так что к жизни Абсолюта я, получается, был отлично подготовлен. Убить побольше тварей, а потом всё это с размахом отметить?

Ха! Подержите моё пиво! Сейчас я вам покажу, как это нужно делать!

* * *

Императорский дворец японского Императора уступал по размерам и китайскому, и российскому, не говоря уже о громаде некогда великой Римской Империи. Было в нём что-то, что заставляло, если не благоговеть, то хотя бы испытывать уважение к народу, его построившему, и Императору, этим народом руководящему.

Япония была странной страной. У них, практически, напрочь отсутствовала популярная культура, развлечения, и всё остальное, что не могло использоваться напрямую в борьбе с разломными тварями.

Японский Эпицентр был серьёзным рассадником тварей. По-хорошему, маленькая Япония могла просто защищать свои берега, позволяя тварям устремляться западней. Но японцы этого не сделали. По неизвестной мне причине они считали своим долгом не допускать тварей на континент, и серьёзно в этом преуспели. Помнится, ещё в детстве читая о Японии, я думал, что есть в них что-то от Охотников, которые защищают не только свою крепость, но и весь мир, в котором эти крепости находятся. А ещё перманентно лезут в другие, чтобы сеять добро, как будто им недостаточно своих проблем.

К счастью, Разломы не были чем-то умным, и возникали по непонятной человечеству логике. Несмотря на то, что Эпицентр находился под водой, оттуда, по большей части, пытались выбраться сухопутные твари, которые, либо тут же умирали от давления, либо тонули в глубоких водах. Точно также, как и сухопутные, водные Разломы мало беспокоили Истребителей. По статистике, что я видел, примерно один из двадцати Разломов является водным. Да, и там иногда происходил прорыв. Очень смешно наблюдать за выброшенной на сушу стаей пираний, которые решили захватить Землю.

Нет, было исключение — радужные и сильные чёрные или голубые Разломы. Из них иногда выходило нечто такое, чему было похрен и на глубину, и недостаток воздуха. Они всё равно добирались до суши. Именно из-за этого вся восточная часть Японии напоминала собой одну сплошную крепость. Ведь неизвестно было, в какой момент, в каком количестве и кто именно пойдёт на страну. В случае появления таких сильных тварей начиналось самое интересное. Этот Разлом необходимо было закрыть, а он мог находиться на глубине, которая измерялась даже не десятками метров. Вот тут в дело вступали они — «Водные