Обаятельная Вера - Диана Машкова

– Рассказывайте, – потребовала она, уже совершенно забывшись и сгорая от любопытства. Лучшей терапии для нервов преподавателя литературы, чем встреча с живым писателем, придумать было нельзя.

Нельзя сказать, чтобы Вера относилась к современной литературе с большим пиететом, – напротив, полагала, что многим авторам не мешало бы оплачивать воздержание, а не плодовитость, как делают это издательства. Но читала, конечно, много. Иначе, как бы она могла судить и высказываться на тему современного литературного процесса?

Одним словом, из выстроившихся в длинные ряды на полках книжных магазинов авторских серий Вера Александровна дегустировала практически каждую. И, разумеется, с разным успехом. А теперь ей было любопытно, относится писатель Кац к категории ее любимчиков или, напротив, принадлежит к тем ребятам, над которыми она время от времени бессовестно потешалась в присутствии своих же студентов. Стыдно за глаза людям косточки мыть – с этим сложно поспорить. Но большую часть цитат профессор Орлова оставляла без комментариев: просто читала абзац из романа. Студенты, если они не пропускали занятий по стилистике и были не лишены художественного вкуса, сами понимали, где нужно смеяться. Ведь учиться интересно не только на примерах «как должно быть», но и на вариантах «как не надо делать». Живее усваивается материал.

– О чем? – Кац сделал невинные глаза и снова полез под кресло за водкой.

– О вашей писательской карьере! – Терпению Веры недолго осталось жить: женское любопытство, помноженное на литературную жадность филолога, изводило ее.

– Еще по рюмке, – повел Кац нечестную игру, все-таки оправдывая двойную сущность своей фамилии, – и тогда расскажу.

– Ладно! – согласилась Вера, чтобы не терять впустую время на споры.

Они снова выпили, – теперь Вера закусила бутербродом с сырокопченой колбасой, прожевать которую могли только стальные челюсти, – и Виктор Павлович огорошил ее во второй раз за вечер.

– Я пишу порнографическую прозу.

– Что?! – захлопала профессор Орлова глазами, давясь бутербродом. – Совсем?

– Что значит «совсем»? – Кац рассмеялся. – Поясните свою мысль.

– Поясняю, – все еще не в силах прийти в себя и торопливо глотая, затараторила Вера, – сюжет построен исключительно на сексуальных похождениях героев, контекст должен возбудить читателя, а движущая сила литературного персонажа, если его так можно назвать, за-ключается в вожделении.

– Например? – с любопытством спросил Кац.

– «Телени» Оскара Уайльда, «История Венеры и Тангейзера» Обри Бердслея, у Гийома Аполлинера тоже есть пара романов...

– Понятно, – перебил Виктор Павлович, – но все, что вы перечислили, я не считаю порнографической литературой высокого качества. Несмотря на именитое авторство. А Бердслею вообще не стоило писать: лучше бы занимался своим делом. Графика и иллюстрации у него отменные.

– Выпьем? – предложила теперь уже Вера Александровна, облизав пересохшие от волнения губы.

– Обязательно! – ответил Виктор Павлович и многообещающе улыбнулся.

Только сейчас Вера заметила, что ее занимательный попутчик наконец расслабился и приобрел невероятное мужское обаяние, которого с первого взгляда в нем нельзя было распознать. Если бы еще не эта короткорукая рубаха!

– Да, – кивнул Кац, поймав Верин возмущенный взгляд, – и я не могу терпеть рубашек с короткими рукавами! Хотите, прямо сейчас переоденусь?

В стремлении угодить женщине он уже начал расстегивать пуговицы своей злосчастной робы.

– Не надо! – запротестовала Вера Александровна. – Лучше потом.

Собутыльник серьезно кивнул и прекратил непристойные действия. Вера успела подумать, что с этим порнографом придется держать ухо востро!

– Навещал мамину подругу в Москве, – объяснил Кац, не дожидаясь расспросов Веры, – она подарила, попросила надеть. Не хотел обижать старушку!

– Надо же, – Вера Александровна вдруг расхохоталась, – мы с вами как Гоша с Катериной из фильма «Москва слезам не верит». Помните, в электричке? Эпизод с грязными ботинками.

– Точно! – Виктор Павлович рассмеялся тоже. – Хорошенькое начало. Да и продолжение мне уже заранее нравится.

– Неуместная аналогия, – профессор Орлова строго обрубила.

– Давайте, Вера Александровна, выпьем, – пропел Кац примирительно, наполняя рюмки, – и я расскажу вам про порнографию высокого качества. Вам нравится «История О» неизвестного автора? Или «Три яблочка от одной яблони» Пьера Луиса? Предлагаю тост – за хорошую литературу!

Разве могла Вера не поддержать?!

Глава 7

За четыре часа в поезде Виктор Кац так и не раскололся. Сколько Вера Александровна ни пытала его, выведать псевдоним не удалось.

– Если прочтете мои романы, – сказал Виктор Павлович, когда они проезжали Сергиев Посад, – перестанете со мной общаться.

– Глупости, я же филолог!

– Я под разными псевдонимами пишу, – отмахивался порнограф, когда за окном тянулся куполами к небу Ростов, – меня продают как переводную литературу. С английского.

Сгорающей от любопытства Вере оставалось только пообещать себе обшарить все книжные магазины в поисках «иностранной клубнички», которой за рубежом не существует в природе. Чудны все-таки дела книгоиздательские!

Перед тем как выйти на платформу Ярославля – конечная станция, – Вера с Виктором трогательно распрощались, решив отныне и впредь обходиться без отчеств, а заодно обменялись мобильными телефонами. Профессор Орлова не теряла надежды узнать занимательного попутчика как писателя, а Виктор Кац, похоже, был заинтригован тем, что «приятная во всех отношениях женщина» оказалась еще и интересным ему собеседником.

Все-таки умных женщин не любят лишь обделенные мудростью и кругозором мужчины. Наверное, из страха быть осмеянными: тайно ли, явно ль. Остроумным интеллектуалам опасаться, как правило, нечего.

Спустившись на перрон и потеряв из виду Виктора, Вера тут же почувствовала во всем теле предательскую неуверенность. Надо было додуматься пить наравне с мужчиной! Она стала крутиться, высматривая обещанную организаторами табличку «Конференция ЯГПУ». Ничего.

Сосредоточенно переставляя ноги, Вера побрела вдоль перрона и тут, в конце платформы, увидела наконец табличку. Слава богу! А сколько народу! Неужели организаторы умудрились согнать такую толпу профессоров и доцентов на обычную научную конференцию? Вера Александровна радостно бросилась навстречу коллегам, но в нескольких метрах от толпы остановилась в нерешительности. Что-то не похож контингент. Прищурившись, сумела прочесть надпись на табличке: «Семинар МВД».