Долина ужаса - Камли Брайт

их на гигантские расстояния? Койя очень ярко описала местного представителя Безымянного: слизь белесая, вот и все. Иеро был вполне согласен с таким портретом — он ведь и сам видел Безымянного во время гадания на Сорока Символах. Он увидел тогда мутно-белое пузырящееся месиво в круглой яме с выложенными нарядным камнем краями. Золотые блестки в темно-коричневой массе камня казались просто нелепыми рядом с тем, что бурлило внизу. Однако эта омерзительная слизь обладала огромной силой и питалась живыми существами, втягивая их в себя… Ментальная мощь… Кто и каким образом наделил эту массу подобной силой? Койя рассказывала, что ретранслятор Безымянного по большей части спит… видимо, он пробуждается лишь тогда, когда голоден или тогда, когда слышит призыв самого Властителя и должен передать его?

Впрочем, не совсем так. Ведь Койя говорила еще и то, что ретранслятор поневоле приходится охранять от подземных чудовищ, потому что слизь их боится, а когда она пугается — то рассылает по всему Холмистому Плато удары невыносимой боли, а может даже и убить кого-то…

Сам ретранслятор делает это, или тоже лишь передает и усиливает сигналы, посылаемые настоящим Властителем? И где, где скрывается этот Властитель? Однако брат Альдо успел сказать, что и уничтожение ретранслятора принесло бы немалую пользу северным странам, поскольку атаки Зла тогда стали бы намного слабее…

Иеро встряхнул головой, отгоняя ненужные сейчас мысли, и огляделся.

К счастью, вокруг ничего не изменилось. Лишь с севера начал задувать прохладный ветерок. И ветерок этот быстро становился все сильнее и сильнее, и через несколько минут это уже был не ветер, а почти ураган. Потом беглецы снова увидели облако насекомых, но на этот раз гнусу было не до путников — его стремительно унесло на север.

А потом небо быстро затянули настоящие тучи, скрыв за собой солнце, и хлынул дождь.

Такого дождя священник-заклинатель не видел ни разу за всю свою жизнь. Беглецы не успели воздвигнуть над собой радужную защиту, как уже вымокли насквозь. Ни кожаные куртки, ни сапоги, ни густая шерсть Горма и Клоца не послужила защитой от мгновенно упавших с неба огромных масс холодной воды.

И когда отряд укрылся наконец под прозрачными пузырями, всех впору было выжимать. А поскольку даже под составленным из трех радужным пузырем было слишком тесно, беглецы не могли даже как следует встряхнуться, чтобы избавиться хотя бы от части воды.

Хуже всего, пожалуй, пришлось Лэсе, — ведь стройная иир’ова была одета лишь в поясок и пелеринку на плечах. К тому же ее колдовская пелеринка состояла из длинных полосок особым образом обработанной кожи, так что в смысле защиты от дождя ничего собой не представляла. Да и шерстка у Лэсы была короткой, в отличие от плотных шкур лорса и медведя, так что жарко Лэсе не было.

Иеро, посмотрев на съежившуюся мокрую кошку, снял с себя свободную кожаную куртку и набросил ее на плечи Лэсы.

— Немножко согреет, — коротко сказал он.

Лэса бросила на него благодарный взгляд, но священник видел, что в огромных зеленых глазах иир’ова блуждает какая-то интересная мысль. Он подождал, но, поскольку Лэса ничего не сказала, спросил:

— Ну, а теперь что будем делать?

Ветер продолжал дуть с бешеной силой, снося радужные пузыри к северу, а глина под ногами, мгновенно превратившаяся в скользкий каток, не позволяла беглецам твердо стоять на месте, и они тоже понемногу ехали на собственных пятках. И, наверное, всем им одновременно пришла в головы одна и та же мысль, высказал которую брат Лэльдо:

— Они хотят затащить нас куда-то.

— Похоже на то, — передал Горм. — А ты умеешь управлять погодой, эливенер? Тебя учили этому?

— Нет, — покачал головой брат Лэльдо.

— Я умею, — вдруг громко, отчетливо передала иир’ова. — И я это сделаю, чтоб им всем подохнуть!

— Ого! — высказался Клоц. — Ты колдунья? Вот не знал!

— Я не слишком опытная колдунья, но с дождем справлюсь. Но мне нужна будет ваша помощь, — передала Лэса.

— Мы сделаем все, что угодно, распоряжайся! — воскликнул Иеро.

— Я должна выйти наружу, — сообщила Лэса. — Я встану с подветренной стороны… а вы должны повторять все мои движения, как можно точнее. Я понимаю, здесь тесно и скользко, и пузыри сносит ветром, но вы должны очень постараться. И еще вы должны петь.

— Что именно? — деловито спросил брат Лэльдо.

Даже людям оказалось трудно повторить изданный кошачьей глоткой заунывный вой, а уж о лорсе и медведе и говорить не приходилось. Однако все очень старались, и в конце концов Лэса осталась вполне довольна результатом. Иеро мимоходом подумал о том, как все это должно выглядеть со стороны: заключенные в прозрачный радужный пузырь, мокрые с головы до ног, люди, лорс и медведь репетируют кошачий концерт!

Потом Лэса порылась в кожаном мешке, висевшем у нее на поясе, и извлекла оттуда десять плоских золотых колец, нанизанных на тонких кожаный ремешок. Зубами развязав отсыревший узел, иир’ова надела кольца на свои длинные пальцы. После этого поправила пелеринку, повела плечами, сбрасывая куртку Иеро, и сообщила:

— Я готова.

Защитные пузыри убрали на одно мгновение, и Лэса выскочила под плотные потоки холодной воды, льющейся с неба.

Кошка не стала терять время даром. Она тут же запела и начала свой танец прекращения дождя. Лэса притопывала ногами, наклонялась и выпрямлялась, приседала, поворачивалась то вправо, то влево, и ее гибкая высокая фигура под дождем выглядела волшебно, завораживающе. Но остальным беглецам было сейчас не до красоты движений иир’ова. Для них главным было как можно точнее повторять их. А это было делом нелегким. В тесноте радужной защиты они, то и дело натыкаясь друг на друга, тоже приседали, кто как мог, наклонялись, поворачивались… и при этом им еще приходилось петь, следуя выводимой Лэсой мелодии! Мокрая одежда липла к телам мужчин, от мокрой шерсти лорса и медведя скоро пошел пар, но беглецы не сдавались. Танец иир’ова продолжался долго, почти полчаса, и все четверо ассистентов совсем выбились из сил, когда наконец Лэса издала пронзительный вопль, резко выпрямилась и застыла с поднятыми к небу руками.

Дождь прекратился.

Он прекратился сразу, в одно мгновение, как будто где-то в небе перекрыли кран. Темные дождевые тучи продолжали нестись на север, но из них больше не падало ни единой капли. Беглецы, завопившие не хуже самой колдуньи, свернули защиту и вырвались на свободу — мокрые, охрипшие, но вполне довольные исходом очередного поворота событий. Ноги у всех не просто разъезжались на глине, превратившейся в жидкое месиво, а и тонули в ней по самые лодыжки, но это казалось сущей ерундой. Главное — их не обливали