Возгарка II - Ксения Ахметшина

лестницы, которая вела к трём глубоким аркам — каждая над своим входом. Все двери казались слишком массивными, чтобы их смог открыть человек — с двумя створками, очень красивые, резные, а у центрального входа самые богато украшенные.

— Центральный вход для вампиров, боковые — для смертных, — пояснил Радек.

— А мне куда? — я с непониманием уставилась на матроса.

Он пожал плечами.

— Я видел, как клыкастые степенно заходят туда, иногда под ручку с живыми людьми. Не знаю, может это были зараженцы, вроде тебя.

Я посмотрела на один из боковых входов.

— И люди действительно по собственной воле приходят сюда, чтобы им перерезали вены?

— Ещё как приходят, — фыркнул матрос.

— Они сумасшедшие? — без затей спросила я.

Радек прыснул и облокотился о здоровенный каменный поручень ступеней.

— Вообще жители каждого района договариваются об очерёдности сдачи крови. Хотя у некоторых, на мой взгляд, правда не все дома. Есть психи, которые верят, что таким образом получат после смерти особое расположение Калихи. Остальные видят такое расположение в том, что сытые вампиры не станут зариться на нас. Думаю, живи твоя семья здесь, родители бы тоже предпочли периодически жертвовать кровь, надеясь, что ты благополучно вернёшься домой, загулявшись поздно вечерком.

— Не-а, — мотнула я головой. — Ради меня отчим бы никогда вены не вскрыл. Хотя, ради Анки с Либенкой наверняка. Ну, или меня бы вместо себя послал.

Радек усмехнулся, взял меня за плечо и повёл с площади.

Напоследок я увидела мраморную колонну, увенчанную бронзовой чашей на ножке. Сразу же просила:

— Это Бездонная Чаша?

— Ага, причём в прямом смысле, — Радек снова усмехнулся. — В донышке есть дырочка для стока дождевых вод, которые отводятся через отверстие в тулове колонны. Вон, видишь внизу бронзовые пасти — через них вода хлещет фонтанчиками.

— А зачем это? — я с интересом рассматривала страшненькие морды.

— Ну, нехорошо ведь, если дождевая вода начнёт переливаться через край Бездонной Чаши, верно? Она сразу какой-то не очень бездонной становится, понимаешь?

Я кивнула.

Похоже, у зодчих с юмором-то всё в порядке.

Уже по дороге в порт, я спросила у своего провожатого:

— А вы верите в тёмную богиню?

— Что значит, верю, не верю? — удивился Радек и покосился на меня. — Думаешь, не существуй этой гадины, мы бы жили такой паскудной жизнью?

— А вы не боитесь её обзывать?

— Так сейчас же день, — пожал он плечами. — Ночному божеству не по статусу сейчас бодрствовать, как и её детишкам, так что ничегошеньки она не услышит.

— А вот Рихард в неё не верит.

— Да наш капитан вообще странный, с закидонами. Сам периодически в её храмы наведывается, но верить, оказывается, не верит. Да, смешно.

— Рихард посещает храмы ночи? — я даже остановилась от изумления.

* * *

На закате я поставила кровь подогреваться, ожидая пробуждения Рихарда.

Шхуна стала покачиваться на волнах сильнее, хотя сейчас полагалось наступить отливу. Похоже, сегодня ночью на воде будет неспокойно.

Лязгнула щеколда, люк со скрипом откинулся — петли я так нигде и не смазала.

— Мы прибыли? — спросил заспанный вампир. Ну, или лучше сказать — не до конца оживший.

— Ага, — кивнула я. — Здесь очень красиво… или вроде того.

Мертвяк прыснул:

— Смотрю, уже оценила прелесть крупных городов. Ничего, по ночам здесь лучше. Не так людно, не так шумно и не так смердит — золотари как раз после заката всё вычищают.

— А знаете, вы ошиблись на счёт зуда, — сообщила я, когда вампир выбрался и присел на тахту, засовывая ноги в штанины.

Его выразительная бровь со шрамом скептически приподнялась.

— Покажись-ка, — поманил он пальцем, а когда подошла, взял мой подбородок и покрутил голову, рассматривая раскрасневшиеся щёки. — Ты кремом мажешь? А, да, чую, что мажешь. Ладно, разберёмся позже. Мне сейчас некогда с тобой возиться, уж извиняй.

Он продолжил собираться, а я спросила:

— Так вы завтракать-то будете?

— Некогда, потом поем, — с этими словами вампир умчался в ночь.

Немного обидевшись, я сняла котелок и поставила остывать на треножник.

Сперва решила подуться, потом вспомнила, что забыла спросить про храмы.

Решила не дуться, ведь тогда не расскажет.

После произошло кое-что стыдное.

Глядя на исходящую паром посудину, я почувствовала приступ любопытства.

Ну, он ведь меня подначивал попробовать…

Сперва хотела сунуть палец в котелок, но бабушка меня от такого отучила, когда я была ещё совсем маленькой, а возвращаться к дурным манерам не хорошо. Да и Рихард может узнать, что я пальцы поласкаю в его кушанье… Ещё котелок на голову наденет. Нет, спасибо. Лучше культурно, ложечкой.

И вот я смотрела на красную жидкость,