Пари (сборник) - Лиля Брынза

– Это платье? Нет, Аленка, это просто невероятный туалет. И так тебе к лицу, ну в тех местах где ты его надела, хоть этих мест и немного. Вандербильдиха бы икнула и приказала долго жить! Все-таки как нынче верхняя одежда напоминает нижнее белье, с ума можно сойти! А Аполлонов с попками или без я не видела. Видела на потолке разных ангелов, а также целый набор свинячьих рож вокруг.

– Вечно ты чего-нибудь мерзкое скажешь! Хоть раз в жизни можешь серьезно взглянуть на вещи? И я не знаю никакой Вандербильдихи. Это ты Светлану Денисовну, что ли, так обзываешь? – Ленкин хорошенький носик сморщился, выражая неодобрение моей персоны и полное неприятие моих дурацких шуточек.

– Серьезно взглянуть на вещи? Хм. Могу, Ленка. Запросто! Вот я гляжу серьезно на свой бокальчик и вижу, что он пустой. И от этого мне грустно. Так грустно, что хочется выть, – на моих глазах выступили взаправдашние слезы, стало жаль себя – за то, что я такая умная и одинокая, Ленку – за то, что она такая глупая и тоже одинокая, и я сняла очки. Тут-то я его и увидела. Я вообще без очков видела гораздо лучше.

Лошадь Пржевальского забила копытом и завертела хвостом от возбуждения. Мой живот опять инстинктивно втянулся. Аполлоны, широко улыбаясь, шли по направлению к нам.

Я почему-то всегда сравнивала мужчин с собаками. Мне так было легче разобраться в их сути. Мыслить аллегориями не только забавно, но еще и полезно. Вот я и придумала для себя ассоциацию: мужчина – собака. То есть не в смысле, что все они – кобели позорные. Я же не совсем феминистка, нет. Я мужчин люблю и уважаю и поэтому их, то есть мужчин, по породам классифицирую. Чтобы стало понятно, приведу парочку примеров. Вот, скажем, мой шеф здорово походит на пуделя в преклонном возрасте: такой дрессированный, глаза преданные и за кусочек сахара, хочешь, спляшет, а хочешь, на передних лапах пройдет, только лапы-то артритом больные, и шерсть лезет от возраста. А наш шофер Федя, например, смахивает на крупную нечесаную дворнягу с добрым взглядом и отвислыми ушами, лает громко, но не кусается и машет драным хвостом. Зам по финансам – Митрич всегда ассоциировался у меня с бульдогом – такие висячие щеки, торчащие клыки, пустой взгляд и мертвая хватка. Мой бывший бойфренд в начале нашей истории ходил просто золотым ретривером, а на поверку оказался некондиционным щенком из помета неизвестной породы, которую всю бы взять да выбраковать. Еще есть визгливые тойтерьеры и прилизанные болонки, овчарки с преданным взглядом и веселые, чуть сумасшедшие доберманы – короче, полная псарня. Но, когда я взглянула на идущего к нам Андрея, я тут же вспомнила про шотландского сеттера, из тех, которые рекламируют собачью еду Royal Canin и «Чаппи». Красивые такие кобельки, ухоженные, умные и независимые. Конечно, жрут всякую импортную вкуснятину с минералами и витаминами, от этого и внешний вид соответственный. Я в детстве мечтала о таком псе…

Шотландский сеттер, улыбаясь, остановился в метре от меня.

– Прекрасно выглядите, Елена, – это он лошади Пржевальского в нижнем белье. – Как себя чувствуете, Верочка? – Это мне.

Я не стала утруждать себя объяснениями, что я вообще-то Ларочка, а не Верочка, и потянулась за бутылкой, дабы заглушить несбывшуюся детскую мечту о так и не приобретенном хвостатом друге. Ленка, что-то болтая, подхватила Андрея под руку и повела прочь, оставляя меня наедине со скотчем. Скотч был доволен, я тоже.

– Ну что, дружок? Как тебе мой новый шеф? Если он настолько же умен, насколько хорош, то нам повезло. Мы с тобой встретили то самое исключение, подтверждающее правило.

– Буль-буль-буль, – пробулькал шотландский (ох уж эта моя страсть ко всему шотландскому) сивушный «Джонни Уокер», соглашаясь с моим заявлением. Корпоративная вечеринка была в самом разгаре.

Глава третья, идущая сразу после второй

(Социально-бытовая, небольшая и поэтому легко читаемая. Не для любителей природы.)

Через два дня Андрей официально вступил в новую должность, а Ленка бессовестно перебралась на мое место и расставила на моем столе всякие глупые вазочки, рамочки и горшочки с фиалками. Я же перетащила свой полудохлый кактус в большую комнату, где кроме меня проживало еще человек семь, и попыталась устроить укромный уголок, в котором можно было бы спокойно продолжать упиваться любовными историйками, пока остальной персонал развлекался загадочной деятельностью по экспорт-импорту.

Никто особо ко мне не приставал и не интересовался, чего это я там почитываю и покуриваю, а я тоже не высовывала курносенького носа и спокойно ждала приказа об увольнении. А чего мне, собственно, было переживать? «Время покажет», – думала я, а в свободные от беллетристики часы занималась наблюдениями за отделом, что тоже напоминало своего рода роман. Роман пока с одним главным действующим лицом – Андреем.

Наши бедные Лизы, то бишь Наташи, Ленки и Анечки продолжали бесконечную погоню за Андреем Невозмутимым. Они по очереди вламывались к нему в кабинет, притворяясь безнадежными дурами и моля его о помощи. Они чуть ли не устраивали бои за право сделать ему кофе или отнести какой-нибудь факс, а в обеденный перерыв разыгрывали лотерею. Это была не просто лотерея. Та, кому доставался счастливый билетик, оставалась в этот вечер на переработку. Дело в том, что САМ трудился на благо фирмы чуть ли не до полуночи, что давало девушкам возможность провести лишние пару часов с ним наедине. Девочки уже давно договорились между собой использовать это драгоценное время поодиночке, дабы, как они выражались, «поиметь шанс». Не знаю, чего уж они там «имели», но подобное взаимопонимание и поддержка вызывали у меня уважение. Как говорится: в спорте есть соперники, в спорте нет врагов. Было очень забавно наблюдать за всеми этими усилиями и ожидать результата. А результат должен был быть. То есть, если он нормальный здоровый мужчина, что не вызывало сомнений, не имеющий сердечной привязанности, что являлось проверенным фактом, он был просто обязан обратить внимание на чьи-либо красоты из того ассортимента, что предлагался ему на ежедневной основе. Красот было много, и даже чересчур. Девочки, вне зависимости от сезона, обнажали все, что обнажалось без ущерба для общественного мнения. Как-то я предложила моим милым сотрудницам не мучиться с выбором, а просто приходить на работу в бикини, на что получила в ответ презрительное фырканье: «Некоторым показать нечего, так вот они…» Тогда я заявила, что могу показать язык, что и продемонстрировала незамедлительно. «Правда, – добавила я, – с языком наружу достаточно сложно просидеть весь рабочий день, потому что он сохнет и трескается, но, если делать это время от времени, будет даже весьма эротично». Меня ехидно проигнорировали.