Операция «Орфей» - Яцек Пекара

— Нужно было послушаться моего совета, госпожа Стюарт.

— Где… где мы?

— Пожалуйста, идите за мной — ответил я, зная, что сама она уже не сможет вернуться, ведь проход исчез. — Постараюсь, — я наклонился и подал ей ладонь, — постараюсь вас спасти.

Она не могла не услышать искреннюю печаль в моём голосе.

Её глаза расширились от страха, а подбородок начал дрожать, как у ребенка, который вот-вот заплачет.

— Всё будет хорошо? — спросила она, сдерживая рыдания.

— Конечно. Я не позволю тебя обидеть.

— Обещаете? Правда?

— Обещаю, Анна. Идём со мной. Нам действительно уже пора идти.

Демоны появлялись отовсюду. Те демоны, которых они больше всего боялись. Я видел, как Пьера окружали мускулистые голые негры с большими эрегированными членами. Он сможет годами узнавать, каково на вкус изнасилование… Альвареса распяли на земле, а к телу прикрепили маленькие взрывчатые устройства. Я знал, что когда он превратится в подрагивающий от боли обрубок, все части тела чудесным образом отрастут снова, чтобы он мог заново пережить, как это быть взорванным. И подобное происходило с другими. Али Аббас предстояло узнать, как выглядит жизнь по другую сторону «афганского абажура»[10]. Андрей скоро будет плакать при одном виде штопора. К Поляку приближались обнажённые женщины. Лицо у каждой было скрыто под чадрой. У каждой были раны на месте вырезанных грудей и выжженные глазницы. Они взялись за него так рьяно, как он даже мечтать не мог.

Я держал Анну за руку, и мы поднимались по другому склону горы. На одном из уступов я заметил красномордого скалящегося демона.

— Отличная работа, Хорст! — весело закричал он.

— Спасибо, — ответил я.

— Мои парни займутся твоими парнями! Ба-а! — он посмотрел вниз. — Уже ими занимаются.

Я не стал оборачиваться.

— Есть только одна маленькая проблема…

— Я здесь для того, чтобы решать ваши проблемы, — ответит я мягко.

— Она. — Увенчанный острым когтем палеи указывал на Анну. — Она наша!

Наверное, я ожидал чего-то подобного.

— О нет, она только… гостья.

— Хорст, мы не принимаем гостей, — заявил он, а его пасть растянулась в чём-то, что можно было принять за улыбку. — Ты должен бы уже понять, что у нас здесь нет гостиницы.

— Значит, сделайте исключение, — сказал я решительно.

Кажется, это его позабавило.

— С чего бы нам тебя слушаться?

— А почему нет? Чего я должен бояться? Подумай минуту, если ты вообще в состоянии думать: чего такой как я может бояться? Да ещё здесь? Чем вы можете мне угрожать, чего я ещё не испытал по вашей милости?

Мы встретились глазами. Неужели демон был настолько наивен, что верил, будто я испугаюсь кровавого взгляда, которым он пытался пронзить меня до самой изнанки моей души? Я не испугался. И он сдался.

— Ты всегда был таким принципиальным, Хорст. — В его голосе прозвучал упрёк. — Но ведь это не мы её сюда привели.

Он протянул красную лапу с толстыми грязными когтями, и я увидел тряпичную куколку. Она равнодушно смотрела на меня глазами из чёрных пуговок.

— Дай ей игрушку, Хорст. Ей будет легче умирать…

Я схватил лапу прежде, чем он успел её отдёрнуть.

— Мы договаривались, сукин ты сын! Я должен был привести только худших. Она попала сюда случайно!

— Дорогой полковник, все мы — рабы случайностей. Ты абсолютно случайно находился в отряде, который засыпал известью мёртвых детей. Помнишь, Хорст, правда? И помнишь, что это даже не самое худшее из сделанного тобой? Напомнить тебе, Хорст? Ты ещё чувствуешь гарь тел, которые вы сжигали в сарае?

Он вдохнул так глубоко, как будто хотел втянуть в ноздри весь воздух мира.

— Я её чу-у-увствую, — воскликнул в экстазе. — И слышу их крики. Эти их замечательные, раздирающие душу крики. Матерей, которые сгорали, чтобы хоть на мгновение заслонить от огня детей.

— Нам приказали, — выдавил я из себя. — Нам приказали их убить…

— Тебе приказали, Хорст, бедняга? На морде демона появилось выражение искренней заботы. — Но тебе приказали их убить, правда? Бедному парню не приказывали сжигать этих людей живьём, верно?

Я мог рассказать о штандартенфюрере Кальце, который считал, что расстрел осуждённых лишает нас ценных патронов. Однако я знал, что демон знает обо всем так же хорошо, как и я.

— А помнишь ещё бёдра той четырнадцатилетки? Ты развлекался с ней, пока твои солдаты резали её мать?

Я не помнил почти ничего. Ни криков, ни лица, ни глаз, ошалелых от боли и ужаса. Помнил только равномерные движения и минуту облечения. И как я отошёл, освобождал место для следующего.

— Нет ничего, что меня бы оправдывало. И я не знаю, как мои страдания могут кому нибудь помочь…

— Они и не могут. — Демон пожал плечами. — Это лишь наказание, Хорст. Нам нравится тебя мучить — и только! Честно, нам это очень нравится.

— Но ведь я заплатил… — прошептал я.

— Да ну? — В его голосе звучала издёвка. — Совесть — это такой кредит, по которому никогда не расплатишься.

— Чего ещё вы от меня хотите?

— Хотим её, — ответил он твёрдо. — Когда отдашь её нам, иди, куда хочешь. Мы освобождаем тебя…

— Так просто?

— Ага, так просто.

— Нет, — решил я. — Мы так не договаривались.

— Хочешь заплатить вечностью боли за маленькую курвочку, которая ради хорошей темы переспит с каждым, кто встанет на её пути? Будь же благоразумен, Хорст.

— Я уже был когда-то благоразумен, — сказал я с печалью. — Хватит.

— Значит, ты так сильно хочешь к нам вернуться?

Я вспомнил, что со мной творили в застенках Ада. Конечно же, я не хотел туда возвращаться. Но я не из тех, кто, падая, обязательно желает утащить кого-нибудь с собой.

— Я дошёл до того, чтобы тридцать три с половиной секунды не плакать и не молить о пощаде. Может, побью собственный рекорд, а?

— Не будь идиотом!

— Отвали.

Я ожидал чего угодно. Но не того, что он просто исчезнет.

Анна застыла статуей. Я был уверен, что она не слышала ни слова из моего разговора с демоном. За ее плечами оформился светящийся красным проход.

— Кто вы? Ради боги, кто вы?!

Её губы двигались, но лицо оставалось недвижным, словно было вырезано из алебастра.

— Оберштурмбанфюрер Хорст Реддл, «Waffen SS», дивизия «Totenkopf»[11]. — Я вскинул ладонь в фашистском приветствии и стукнул каблуками. — Хайль Гитлер!

Даже полный дебил мог заметить, с какой иронией я выкрикивал эти слова. И она, конечно, заметила.

— Но как такое возможно?.. Вам же должно быть… — я буквально видел, как у нее в мозгу двигаются костяшки счётов, — …не меньше девяноста лет!