«Я надеюсь на милость бога...» А.А. Карзинкин как образец русского православного мецената - Анна Федорец

Современники называют А.А. Карзинкина заядлым театралом. Он неплохо знал жизнь театра и его деятелей; в частности, дружил с К.С. Алексеевым-Станиславским. Регулярно посещал театр и оперу, участвовал в постановках Алексеевского кружка, организовал даже собственный домашний театр в особняке на Покровском бульваре. Последнее отчасти было данью московской моде: на рубеже веков многие купцы, по образцу Мамонтовых и Алексеевых, увлеклись театральными постановками на дому. Женой Александра Андреевича стала прима-балерина московского Большого театра красавица итальянка Аделина Джури (сценическое имя — Аделаида). В этом браке родилась дочь — дитя любви, — названная в честь матери и покойной сестры Александра Андреевича Соней — Сонюшей.

Карзинкин любил и ценил живопись. Время от времени он покупал картины знаменитых мастеров, но не пытался составить коллекцию или учредить галерею, как, например, те же Третьяковы. Так, будучи в Петербурге, он приобрел на академической выставке большой этюд И.И.Шишкина с лесной чащей.

Не став «галеристом», Александр Андреевич получил ценный опыт, который ему очень и очень пригодится… впрочем, об этом — ниже.

Но более всего Александра Андреевича привлекал мир печатного слова.

Человек традиционной культуры, Карзинкин не представлял себе жизнь без основы основ — книги. В зрелые годы его духовная, религиозная книжность дополнилась книжностью светской, притом весьма высокого уровня. Знакомые называют Карзинкина любителем литературы, особенно стихов. Так, В.Н. Муромцева-Бунина пишет: «После обеда Ян (дружеское прозвище И.А.Бунина. — А.Ф.) читал свои стихи. Александру Андреевичу понравился больше всего „Берег“, мне было приятно: мы сошлись во вкусах. Я всегда ценила его тонкое понимание стихов». Книги были настоящим увлечением Александра Андреевича. П.П.Муратов вспоминает: «Шкафы огромной библиотеки тянулись из комнаты в комнату. Карзинкин гордился тем, что у него была лучшая библиотека в России по истории Французской революции. Он собирался пожертвовать ее Московскому университету». Когда Павел Павлович спросил Карзинкина, что именно заставляет его интересоваться этой эпохой, то «со всегдашней скромностью своей он (Карзинкин. — А.Ф.) несколько смутился и как бы шепнул, по привычке своей, подняв палец и блеснув очками: „Страшное время, интересное время. Узнается человек-с“».

Карзинкин сам был крупным издателем просветительского направления. В дневнике И.А. Бунина от 20 декабря 1902 года содержится запись: «Карзинкин издал мои „Новые стихотворения“». А в 1914 году он стал соиздателем журнала «София». Кроме того, Александр Андреевич и сам регулярно вносил в науку солидный вклад. Его перу принадлежат книги и многочисленные статьи по нумизматике, а также работы, посвященные русским средневековым медалевидным знакам.

Наиболее ярким выражением тяги Карзинкина к художественной литературе стали «Среды» — журфиксы, объединявшие выдающихся деятелей русской культуры: литераторов И.А. Бунина, A.П..Чехова, М.Горького, А.И. Куприна, В.А.Гиляровского, Л.Н.Андреева, Н.Г.Гарина-Михайловского, И.С.Шмелева, а также художников А.М.Васнецова, И.И.Левитана, певца Ф.И.Шаляпина, композитора С.В.Рахманинова и многих других. Устроителем «Сред» был писатель Николай Дмитриевич Телешов — муж художницы Елены Андреевны, сестры Карзинкина. Детище Телешова, «Среды» проходили в его доме на протяжении многих лет — с 1899 по 1916 год. Сперва собирались на Валовой улице, после женитьбы Телешова и Елены Андреевны — в их доме на Чистых прудах. И, наконец, в особняке на Покровском бульваре, 18, который Александр Андреевич Карзинкин предоставил в распоряжение сестры и ее супруга. «Среды» были главным образом событием литературы. Проходили они сначала по вторникам, потом, как и следует из названия, по средам. Участники журфиксов читали и обсуждали написанные ими стихи, поэмы, рассказы, пьесы. Так, Максим Горький впервые прочел здесь свою пьесу «На дне». Здесь обсуждалось большинство рассказов Л.Н.Андреева, почти все рассказы и повести И.А.Бунина той поры. Из произведений писателей кружка впоследствии были составлены сборники «Знание», «Слово» и «Нижегородский сборник». Александр Андреевич Карзинкин не только предоставил помещение для собраний, но и сам принимал активное участие в обсуждениях.

«Среды» — далеко не единственное собрание людей культуры, в состав которого входил Александр Андреевич. С 1897 по 1908 год он состоял в совете Музея гигиены и санитарной техники. Кроме того, как человек разносторонних интересов, был в числе действительных членов Общества свободной эстетики. Существовавшее в 1907–1917 годах, общество это пыталось воплотить в жизнь витавшую тогда в воздухе идею о синтезе различных искусств, об одновременном «охвате» всех областей культуры — изобразительного искусства и литературы, архитектуры и музыки.

И, что гораздо важнее, Александр Андреевич Карзинкин был в 1904–1912 годах членом попечительского совета городской Художественной галереи имени братьев П.М. и С.М.Третьяковых, возглавлявшегося в этот период И.С. Остроуховым. Тут-то и пригодились Карзинкину знание живописи и умение разбираться в картинах, приобретенное им во время многочисленных визитов в отечественные и европейские галереи, да еще при покупке полотен современных живописцев. Через его руки прошло немало новых поступлений.

Карзинкин стал одним из тех представителей предпринимательского класса, которые стали в деловой среде живым воплощением высокой культуры. Благодаря какому-то врожденному аристократизму духа навыки и знания, приобретенные в изрядном возрасте, вошли ему в плоть и кровь, стали неотъемлемой частью его личности. Им под стать были и другие душевные качества Александра Андреевича.

Карзинкин продолжил дело отца и стал успешным дельцом — умным, обладавшим замечательной деловой хваткой и большим кругозором. Он же, обретя новые знания и новый опыт, оказался в роли выдающегося мецената, помимо того, что всегда был добрым традиционным благотворителем. А для подобного счастливого сочетания нужны особые, недюжинные свойства души.

По воспоминаниям современников видно: Карзинкин — человек высокой нравственности.

Отличительной чертой Александра Андреевича была не только культурность, но и сердечная доброта и удивительная, шедшая из глубины души деликатность. О последней пишут многие его современники. Бережное отношение к окружающим; нежелание — неумение! — причинить сколько-нибудь серьезное неудобство другому человеку. Когда Вера Павловна Зилоти (супруга известного пианиста А.И.Зилоти, старшая дочь П.М. Третьякова, после его смерти хранитель семейного архива и добрая знакомая Карзинкина) серьезно болела, он не переставал навещать ее: «Милейший Карзинкин, которому я больше играть не могла, по-прежнему носил мне книжки: Платона, Спенсера и других философов». Карзинкин мог дружбы ради оставить занимаемый его семьей номер в роскошном заграничном отеле и переехать в более скромное пристанище.