Колдовской камень - Лэйна Джеймс

А потом было последнее столкновение Дэрина с отцом, когда вся горечь, раздражение и взаимное разочарование выплеснулись наружу. Не сказав ни слова, он ушел из замка, исчез, так же как после смерти матери, но только на этот раз он не собирался когда-либо возвращаться. Нынче все изменилось, но он все равно собирался уехать, как только все дела с наследством будут улажены, но теперь он должен увидеться с детьми и проститься с ними как следует, — если, конечно, Гэйлон и Джессмин захотят.

Усилием воли Дэрин вернулся к реальности. Отправляясь в путь, он запретил себе обо всем этом думать, так зачем же позволять сейчас. Он стал размышлять о другом.

— Тило, ты не знаешь, где Джеф? Или Гэрик? Я ждал, что они встретят меня.

Тило почему-то промолчал и продолжал намыливать Дэрину голову. Потом его руки остановились.

— Милорд, король просил меня проследить, чтобы вы узнали все от него. — Последовала неловкая пауза. — Я должен сообщить вам, что вы теперь Дэрин Эмилсон, герцог Госнийский.

Сначала Дэрин ничего не понял, но Тило поспешил объяснить:

— Король знает, как мало значит для вас придворная жизнь. Он опасался, что вы не приедете, если будете знать, почему именно вас вызывают. Ваши братья погибли на восточной границе в перестрелке с Энлинскими племенами, спустя всего лишь год после вашего отъезда.

Дэрин был ошеломлен. Неожиданнее всего была внезапно нахлынувшая жалость к отцу. Как одинок, должно быть, он был в последние два года своей жизни. Герцог, конечно, никогда бы в этом не признался: ведь у него всегда был его король. Эмил был ближайшим другом и советником старого короля, а после его смерти был так же предан его сыну Рейсу.

Дэрин переживал потерю братьев, но не так глубоко, как можно было бы ожидать: Джеф и Гэрик были его братьями только по отцу, и когда он родился, были уже взрослыми. Он общался с ними еще меньше, чем с отцом. Как горько, должно быть, было старому герцогу потерять сыновей не в суровых войнах с Югом, а в бессмысленной перестрелке с варварскими племенами северо-восточной пустыни, как тяжело осознавать, что погибли они от рук диких каннибалов. Дэрин содрогнулся.

— Они были?..

Дэрин не смог продолжить, но Тило понял и ответил на его мысли:

— Их тела спасли. Они покоятся с миром рядом с вашим отцом в склепе замка Госни.

И лорд, и слуга замолчали. Дэрин покусывал большой палец, стараясь постичь неожиданный поворот событий. Домывшись, Дэрин поднялся из воды и спросил:

— Тило, а мой отец? Как он умер?

И вновь старый слуга задержался с ответом. Большим полотенцем он обернул плечи Дэрина.

— Несчастный случай. Его сбросила лошадь во время охоты. При падении он сломал шею. Он умер мгновенно? не мучаясь.

— Один? Он охотился один?

Тило принес с кровати рубашку.

— Нет, милорд, — тихо сказал он. — С ним был младший лорд Д'Салэнг.

— Люсьен? — скрипнул зубами Дэрин.

— Это был несчастный случай, — поспешил повторить Тило.

— Разумеется, — согласился Дэрин, но отвел глаза в сторону.

Юноша надел бриджи, поправил воротник рубашки: после мытья и стрижки волосы на затылке стали виться. Тило помог ему облачиться в камзол.

«Ну, — подумал новоиспеченный лорд, — я снова могу некоторое время изображать придворного».

Настала очередь сапог: мягкие, искусно сшитые, они совершенно не подходили для путешествий, но ступать в них можно было по-кошачьи бесшумно. Дэрин тут же полюбил их. Он надел шляпу с пером, поданную Тило, и, лихо заломив ее, подошел к большому зеркалу, чтобы полюбоваться собой.

— Вы великолепно выглядите, сир! — гордо сказал Тило.

Дэрин Эмилсон, герцог Госнийский, повернулся к старому слуге довольный, как мальчишка:

— Тило, ты совершенно прав!

2

Люсьен Д'Салэнг вышел от короля, тщательно контролируя выражение своего красивого лица. Но едва двери тронного зала закрылись, его тут же перекосило от злости. Он замахнулся на юного пажа, который неосмотрительно оказался на его пути. Привычно увернувшись от удара, мальчик тихонько постучал в двери и до того, как они распахнулись, успел пригладить волосы и одернуть ливрею. В отношении Люсьена Д'Салэнга и его дяди, Фейдира, применяли ту же тактику, что и в отношении других препятствий: просто обходили и шли дальше по своим делам. Посол и его племянник были южане, и их грубость никого не удивляла.

Люсьен прохаживался по коридору, поджидая Дэрина, чтобы не упустить случая поддеть его. Пока что ему это не удавалось — три года скитаний сделали Дэрина более терпимым. Но Люсьен был уверен, что, немного попрактиковавшись, найдет уязвимое место. До сих пор так оно всегда и бывало.

— Боже мой! — радостно воскликнул он, завидев Дэрина. — Неужели это новый герцог Госнийский? Я чуть было не обознался — от вас почему-то не пахнет лошадью.

Казалось, Дэрин смолчит, но он не выдержал и отпарировал:

— Зато вас, лорд Д'Салэнг, всегда безошибочно узнаешь по вашему собственному неповторимому аромату.

В глазах Люсьена на мгновение вспыхнула ненависть, но тут же засветилось торжество. Он довольно засмеялся:

— Ах, сударь, вы просто ослепительны в этих оборках.

Дэрин не прореагировал.

— А чем вы займетесь на сегодняшнем ужине? Споете нам песню или позабавите вашей могучей волшебной силой?

Дэрин натянуто улыбнулся:

— Прошу прощения, милорд. Король ждет.

— Да-да, конечно же, король ждет своего нового герцога. — Елейный голос преследовал Дэрина до самых дверей:

— Я вот все гадаю, удастся ли сыну занять место отца?

Рука Дэрина замерла на дверной ручке. Он обернулся к золотоволосому юноше:

— Сын не будет даже пытаться. — И скрылся за дверями.

Люсьен снова остался один, и только высоко поднятые брови выдавали его чувства.

Тронный зал был ярко освещен, но почти пуст: долгий хлопотливый день наконец-то подошел к концу. Рыжеволосый король и его секретарь что-то тихо обсуждали. Когда Дэрин пересек огромный зал, король повернулся к нему. Приветливая улыбка появилась на его губах, но тут же пропала.

Дэрину некогда было размышлять над странной реакцией короля — он опустился на одно колено у подножия трона. Откуда-то из-за спины короля вынырнул маленький вихрь белых кружев и зеленого шелка и кубарем скатился по ступенькам прямо к Дэрину. Его шею обхватили детские руки, он получил липкий поцелуй в губы, и теплое личико уткнулось ему в воротник.

— Ваше высочество, — прошептал Дэрин в маленькое ушко, — у вас видны панталончики.

— О, Дэрин! — воскликнула малышка, но скромность победила, и она старательно поправила свои юбочки, после чего опять взобралась герцогу на колено и стиснула его еще крепче. У Дэрина сладко защемило сердце, когда он снова почувствовал на шее ее ручки.