Седьмая жена короля (СИ) - Шёпот Светлана

– Тогда я пойду. Спасибо, отец, – пропела Ника и выскользнула из кабинета.

Она не боялась, что граф расскажет обо всем Жозелин. Мужчины обычно из-за болезненной гордости стараются не распространяться о подобных тратах женам. Он банально побоится вызвать своим признанием многодневные упреки и обвинения. Скорее граф сделает вид, что дела между ним и дочерью Жозелин никак не касаются. А Нике подобное было только на руку!

За пределами кабинета было темно. Из-за слишком дорогого топлива для факелов коридоры замка освещались крайне скудно. Было не только темно, но и очень холодно, ведь отапливались обычно только жилые помещения.

– Госпожа, – позвали ее тихо.

Ника повернулась в сторону голоса и прищурилась. Она едва различила, что угол гобелена на стене немного приподнят.

– Сюда, – добавил голос.

– Эльза? – спросила Ника, узнав свою служанку. Вернее, служанка была, конечно, Алэйны, но после смерти девушки перешла в ее полное услужение.

– Это я, госпожа, – тихо подтвердила Эльза. – Идемте, пока нас никто не увидел.

Приблизившись к стене, Ника скользнула в тайный проход следом за служанкой.

– Все готово, – произнесла Эльза шепотом, когда они отошли от кабинета на достаточное расстояние. – Сундуки Михай спрятал в старом сарае на заднем дворе. Он прикопал их, так что никто не должен найти.

– Пусть присматривает, – приказала Ника. – Мало ли кто случайно наткнется. Вас никто не видел?

– Никто, госпожа, – с нотками гордости сказала девушка. – Господин граф, видать, очень уж любил вашу матушку, раз так и не стал трогать ее вещи. Правильно ли мы поступили, что забрали их?

– Это мое наследство, – уверенно произнесла Ника. – Когда в доме появляется мачеха, то отец становится отчимом.

– Вот уж истину говорите, госпожа, – горячо поддержала ее Эльза, у которой имелся крайне болезненный опыт по этому поводу.

Когда она была маленькой, ее отец женился повторно. Скоро любимая дочь перестала быть таковой, превратившись внезапно в нахлебницу. Мачехе очень быстро удалось убедить главу семейства, что его дочь от первой жены уже взрослая и ей давно пора работать. А ведь девочке тогда было всего пять лет! Хорошо, что она попала в слуги к графской дочери – Алэйне, иначе все могло закончиться не столь прекрасно!

Вероника хмыкнула.

Вряд ли в том, что граф не стал трогать вещи первой жены, виновата его неземная любовь. Он просто панически боялся силы Марель и поэтому всячески старался сделать вид, что никакой жены у него до Жозелин не было.

Сразу после осмотра, когда он в самом начале пытался найти какие-нибудь записи или дневники, граф закрыл комнату Марель и запретил кому-либо к ней приближаться.

Вещи внутри остались лежать на своих местах. Граф явно боялся, что жена наложила на них какие-нибудь проклятия. Ника не стала переубеждать его. Зачем? Это ведь так удобно!

К тому же она знала, что никаких проклятий на вещах Марель нет. Еще Алэйна в свое время перетрогала их, и с ней ничего не случилось. Так что Ника спокойно вошла в комнату матери этого тела и собрала все, что представляло хоть какую-то ценность, после чего приказала Эльзе с Михаем спрятать сундуки где-нибудь, где их никто не найдет.

Можно было, конечно, оставить все в комнате, но она волновалась за сохранность вещей, ведь Жозелин в отличие от своего мужа о силе Марель не знала и вполне могла соблазниться оставшимися от первой жены украшениями.

Почему не забрала до сих пор? Либо не подумала, либо усыпляла бдительность мужа, либо просто считала, что никуда они от нее не денутся. Нику не волновала причина, главное, что драгоценности дождались ее!

По ее подсчетам, оставшиеся от матери драгоценности тянули не меньше чем на тысячу золотых. Много, но недостаточно! За двадцать лет совместной жизни должно было скопиться гораздо больше ценностей. Но их не было в ее комнате.

Раз нет там, тогда где они?

Глава 2

Глава 2

Встав посередине комнаты, Ника принялась напряженно размышлять, куда мать ее нового тела могла спрятать оставшиеся драгоценности.

– Думай, голова, шапку куплю, – прошептала Ника, прищуриваясь.

Если следовать логике, Марель должна была заранее готовиться к такому серьезному шагу, как переселение души. Она оставила в комнате лишь самую малость, чтобы полное отсутствие ценностей не вызвало подозрений. И куда-то спрятала все остальное, чтобы потом иметь к собственности неограниченный доступ.

Зачем она это сделала? Боялась, что за время адаптации к новому телу граф куда-то денет вещи самой Марель? Опасалась, что муж не разрешит «дочери» унаследовать то, что принадлежало когда-то «матери»?

Нику озарило.

Марель ведь собиралась стать Алэйной!

А раз так, значит, драгоценности должны были находиться в месте, доступном Алэйне!

Вероника более цепким взглядом осмотрела комнату, в которой жила последние дни.

– Где же? – прошептала она и принялась заглядывать в каждый угол.

Спустя некоторое время она рухнула на кровать и раскинула руки в стороны. Нет, все не могло быть настолько легко. Пусть в комнату Алэйны почти никто не заходил, но слуги все же время от времени здесь убирались. Вряд ли Марель стала бы так рисковать.

Спустя пару минут напряженного размышления Ника вскочила с кровати. Схватив факел, она осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу. Тишина. Никого. Неудивительно, учитывая, что стояла глубокая ночь.

Вероника не могла долго ждать, ведь уже завтра начнутся активные приготовления к ее отъезду. Выскользнув в холодный коридор, Ника поежилась и направилась в сторону отдаленной и почти позабытой обитателями замка винтовой лестницы, ведущей на самый верх.

При этом она прислушивались к любым шумам, которые могли предупредить о чьем-то приближении. Жаль, что нельзя погасить факел. Даже с памятью Алэйны она вряд ли сможет пройтись по замку в полной темноте.

Добравшись до лестницы, Вероника замерла. Убедившись, что никого поблизости по-прежнему нет, она поднялась.

Дверь открылась без шума.

На лице Ники медленно появилась довольная ухмылка.

Не было сомнений, что петли регулярно смазывали!

Оказавшись внутри, Ника прикрыла за собой дверь и повела факелом из стороны в сторону. Башня имела крохотный размер и явно была заброшенной. Когда-то давно сюда стащили какие-то ящики, да так о них и позабыли.

В далеком детстве Алэйна любила здесь играть. Ей нравилась высота башни и то, что ее здесь никто не мог найти. Она могла часами любоваться видом из небольшого окна. Вероника хорошо помнила, что об этом ее укрытии знала только Марель. Алэйна сама рассказала матери однажды.

Если судить по слою пыли, тут давно никого не было. Но если присмотреться, становилось понятно, что кто-то пытался скрыть свое пребывание здесь.

Сунув факел в крепеж на стене, Ника отодвинула несколько ящиков, открыв доступ к тайнику в полу. Когда-то давно его нашла Алэйна. Она прятала там разные детские ценности вроде красивого камня или выструганной Михаем деревянной куклы. Отец не разрешал дочери играть с ней, а Алэйне очень нравилась кукла, поэтому вместо того, чтобы выбросить, девочка спрятала ее здесь.

Тайник скрывался за камнем, который требовалось чем-то приподнять. Подцепить его пальцами не представлялось возможным. Алэйна для этого раньше держала здесь специальную ветку.

Оглядевшись, Ника торжествующе хмыкнула. Нужная ветка лежала неподалеку. Вскоре с ее помощью она подняла плоский камень и едва не вскрикнула от чувства победы.

На дне тайника лежало несколько пусть небольших, но сундуков!

– Да! – воскликнула Ника шепотом, радостно и любовно оглядев сундучки.

Они оказались на удивление тяжелыми. Озадачившись, Ника приоткрыла один и пораженно замерла. Внутри лежали не украшения, а золотые монеты! Неудивительно, что сундучки весили так много!

Проверив остальные, Вероника довольно улыбнулась. Она не стала считать, но была уверена, что находка потянет на несколько тысяч монет.