Про звезду (сборник) - Тимур Максютов

– Проректор сказал – решение уже принято. Досрочный выпуск через неделю, и всех – в армию. А кто тестирование не пройдёт – в обычные ратники.

– Да какие из нас вояки? – хмыкнул Игорь, – мы же гуманитарии. Нафиг нам это надо.

Олег передёрнул широченными плечами:

– Не соображаешь ничего? Сегодня ночью опять прорыв был, тысяч пятьдесят по Нарвскому мосту… Снесли погранцов вместе с пулемётами.

– Не слышал.

– Ты что, телевизор не смотришь?

– Нет, конечно.

Олег побагровел. Пробормотал сквозь зубы:

– Не понимаю, как так можно. С миром чёрт знает что творится, люди с ума сходят миллионами, а ты не в курсе. Странный ты.

– Ну да, странный. Телевизора у меня нет, шлема виртуальности – тоже. А ещё я не пью, не колюсь, в соцсетях не сижу и книжки читаю.

– Да причём тут книжки, – Олег, казалось, был готов расплакаться, – скажешь, тебе и сны не снятся? Мне вот опять. Будто тело расползается, как студень, кровь вытекает, а я ничего поделать не могу. Жутко. Проснулся и до утра кофе глушил, чтобы не заснуть. Год уже такая ерунда.

Игорь улыбнулся:

– Почему же? Мне снятся роскошные сны. Например, что я – огромная хрустальная гора. А потом что я – вселенная, все звёзды во мне. Греют изнутри, смеются. Щекотно так.

– Блаженный, – пробормотал приятель.

Подошёл хмурый официант:

– Будете заказ делать, молодёжь? Полчаса уже сидите.

– Мне пиво, – попросил Олег, – а вот этому идеалисту – чай. И сделайте телевизор погромче, пожалуйста.

Брюнетка на экране, одетая в хаки, строго сказала:

– Правительство Китая ужесточило меры против употребляющих вирлемы, официально признав их виртуальными наркотиками. По данным независимых экспертов, количество расстрелянных за нарушение превысило два миллиона. В городах Гуанчжоу, Шаньдун и Пекин объявлено чрезвычайное положение.

Побежали кадры – воющая толпа на площади, какие-то рукописные плакаты с иероглифами, бьющиеся в судорогах люди… Бронетранспортёр, врезающийся на полной скорости в людскую стену.

Игорь недовольно скривился, демонстративно пересел, чтобы телевизор остался за спиной.

Официант поставил кружку на стол, щёлкнув манипулятором протеза. Кивнул на экран:

– Правильно косоглазые всё делают. Стрелять их, ублюдков. Тут надо всем вместе, а они, гады, наслаждаются.

Олег уважительно спросил:

– А это у вас – ранение?

– Да, – нахмурился официант, – три года во внутренних войсках. Такого навидался. То Смоленск целиком свихнулся, то на казахской границе. Работу бросают, семьи – и идут. Глаза выпучат, сопли текут. Не жрут неделями, по лесам, по болотам – пешком. Упавших – давят. Стволы не успевали у пулемётов менять – перегревались. У нас ротный командовал-командовал, потом – как завоет. Гляжу – тоже, того. Поехал башкой. Ну, я его вязать, а он мне успел в сустав выстрелить. Ладно, кореш не растерялся, жгут наложил. Оцепление снесли, конечно. Пока меня до госпиталя довезли, пока хирурга трезвого нашли… Ампутация, короче. Так что крепитесь, салаги. На вашу долю тоже этого дерьма хватит.

– А эти, сумасшедшие – из-за вирлемов, что ли?

– Ни фига подобного, – покачал головой ветеран, – просто как эпидемия. Раз – и целый город. Ладно, позовёте, если надо чего.

Телевизионная брюнетка уже общалась с толстым улыбчивым дядей в клетчатом пиджаке и бабочке. Титры сообщили: «профессор, доктор психологии Туманов М.М.».

– Матвей Матвеевич, неужели мировая наука за три года так и не приблизилась к разгадке происходящей с человечеством катастрофы?

– Голубушка, я бы не ограничивал проблему тремя последними годами, – профессор вальяжно откинулся в кресле и улыбнулся, – я бы сказал, что всё началось с массового проникновения интернета в нашу жизнь, а особенно – с увлечения социальными сетями. Это ведь спровоцировало формирование коллективного бессознательного на совершенно новом качественном уровне. Всё человечество вдруг превратилось в гигантскую коммуналку… Кстати, вы знаете, что такое «коммуналка»? Это когда на десять семей – общий унитаз, общая ванная, когда за картонными стенами соседи занимаются сексом или скандалят, и вы невольно становитесь участником чужой жизни. Когда на кухне кипит кастрюля с борщом, а в ней – украденная с соседской полки в холодильнике свёкла. Да ещё другая соседка, чокнутая бабушка, улучив момент, в этот борщ плюнула. Так что – никакой индивидуальности, знаете ли. Этакий человеческий муравейник. С приведёнными к среднему арифметическому эмоциями, мыслями, физиологическими процессами вплоть до менструальных циклов.

– Подождите, профессор, но ничего подобного нынешним случаям массового безумия тогда не случалось, не так ли?

– Если считать стартовой точкой странные болезненные сны и необычные расстройства психики, то отсчёт идёт примерно с четырнадцатого-пятнадцатого годов. А появление и небывалый коммерческий успех шлемов виртуальной реальности, или, как говорит молодёжь, вирлемов, несомненно, ускорило лавину. Правда, тут тоже многое не ясно. Практикующие вирлемы вовсе не обязательно заболевают. И, наоборот, в ряде случаев эпидемия начинается там, где эту дорогую игрушку и не видели. Возьмите ту же Африку. Хотя бы «синдром Моисея»

– А! Это в Алжире, да?

– Ну что вы, милочка, библейская история ничего не говорит об Алжире, – профессор осуждающе покачал головой, – это случилось в Египте, когда более миллиона человек пошли на северо-восток, бросились переплывать Красное море и практически все погибли. Тогда произошёл первый случай, а после него – множество повторений. И в Австралии, и на американском континенте. Таковое прискорбное явление имеет и второе название – «синдром леммингов».

– Да-да! – брюнетка скосила глаза в листок с текстом, – все мы знаем позицию учёных Йеллоустонского университета. Человечество достигло порога перенаселения, и включились защитные биологические механизмы, приводящие к массовым самоубийствам.

– Вовсе нет! – Туманов наклонился вперёд и замахал руками, – грубейшая ошибка. Люди не стремятся погибнуть. Они двигаются в совершенно определённом направлении. Просто если по пути вдруг оказывается море, река или ущелье – да, последствия фатальны. Но когда перед мигрирующими безопасная равнина – они преодолевают огромные расстояния иногда. И здесь только одно ограничение – границы, заслоны военных. Ну, и физические возможности человека, конечно. Идут, пока хватает сил. Идут и идут.

Дикторша отложила листок, удивлённо посмотрела на собеседника:

– Куда идут, Матвей Матвеевич?

– Отличный вопрос! Вот здесь и кроется сенсация!

Одинцов вздохнул:

– Олежка, тебе не надоело этот бред смотреть? Давай попросим на футбол переключить.

– Погоди!

На экране появилась карта мира. Профессор пояснял:

– Мы пренебрегли единичными случаями заболевания – они вообще не поддаются учёту и не носят системного характера. Определение «эпидемия» так же некорректно: люди не заражаются друг от друга, нет никакого инкубационного периода, просто в какой-то момент на какой-то территории все до одного человека одновременно становятся неадекватными. Смотрите, красным цветом обозначены районы массового помешательства. Видите, они разбросаны совершенно хаотично? Но! Случаи учащаются, три года назад – всего четыре, а с начала этого года – уже более тридцати. А вот сейчас. Видите стрелки? Это – направление миграций. Его не всегда можно точно определить, конечно. Но теперь, когда набран достаточный статистический материал, ошибок быть не может. Векторы движения сходятся в одном районе планеты.

– В каком… В каком же? – голос брюнетки сорвался от волнения.

– Смотрите сами.

Олег отвалил челюсть и выпучил глаза:

– Ого!

Игорь не выдержал, обернулся.

Красные стрелки со всего свихнувшегося земного шара сходились на его родном городе.

На Санкт-Петербурге.

Солнце, измученное долгой полярной зимой, с трудом вскарабкалось над тундрой – да так и застряло, отдуваясь.

По серым камням, по тёмным пятнам ягеля двигался живой ковёр, шурша миллионами лапок. Серые, пёстрые, белые спинки длиной в ладонь. Маленькие круглые уши.

Глаза, полные тоски.

Игорь сидел на холодном валуне у самого края обрыва, ждал.

Толстый пожилой лемминг поправил бабочку. Попросил:

– Спаси…

Одинцов улыбнулся, протянул руку. Взял тёплый комок, погладил мягкую клетчатую шёрстку.

Подмигнул солнцу.

Светило, будто собравшись с духом, подмигнуло в ответ и прыгнуло в зенит.

Теплый, ласковый свет залил пространство, превращая ноздреватый снег в изумрудный луг. Лемминги счастливо смеялись, и лезли, лезли на руки – всем хватало места, потому что Игорь вдруг стал огромным, а его ладони – с футбольное поле.