Александр Маккуин. Кровь под кожей - Эндрю Уилсон

Творчество никогда не было для Маккуина трудным делом – он говорил, что может придумать коллекцию всего за два дня, – потому что темой всегда служила его душа, ранимая и не стесненная условностями. «Мои коллекции всегда автобиографичны, – говорил он в 2002 году, – они тесно связаны с моей сексуальной ориентацией и мирят меня с тем, какой я. Своими коллекциями я как будто изгоняю дьявола. Они связаны с моим детством, с тем, что я думаю о жизни, и с тем, как меня научили думать о жизни».[38] Его творчество, по словам Джудит Терман из «Нью-йоркера», можно рассматривать как «своего рода исповедальную лирику». «Психотерапевты, которые имеют дело с детьми, часто пользуются игрой в куклы как средством для того, чтобы добиться от них рассказов об их жизни и о чувствах, – пишет Терман. – Создается впечатление, что своеобразная игра в куклы с переодеванием была таким средством для Маккуина».[39]

Его жизнь обладает многими чертами страшной сказки или мифа. Это история о застенчивом, необычном мальчике из бедной рабочей семьи, который с помощью своего готического воображения превратился в яркую звезду на небосклоне моды – ко времени смерти, в сорокалетнем возрасте, он был обладателем 20 миллионов фунтов. Но на пути к славе и успеху он отчасти растерял свою невинность. По словам одного современника, жизнь Маккуина можно сравнить с «современной сказкой с примесью мрачной древнегреческой трагедии».[40] Нет ничего удивительного в том, что один из экспонатов его посмертной коллекции «Ангелы и демоны», изящное пальто, «сшитое из лакированных золотых перьев»,[41] намекает одновременно и на выдающегося английского резчика-декоратора Гринлинга Гиббонса, который творил свои волшебные скульптуры в соборе Святого Павла, и на миф об Икаре, которого отчаянная мечта толкнула слишком близко к Солнцу. Птицы проходят через всю недолгую жизнь Маккуина: от хищных птиц, за которыми он наблюдал в детстве с крыши многоэтажки за родительским домом, до красивых принтов ласточек, придуманных для коллекции The Birds («Птицы») (весна/лето 1995 года) под влиянием иллюстраций М. К. Эшера и одноименного фильма Хичкока. В глостерширском поместье «Хиллз» («Холмы») Изабеллы Блоу и ее мужа Детмара он учился обращаться с ястребами, пустельгами и соколами. «Он дикая птица; по-моему, он заставляет одежду летать», – говорила о своем друге Изабелла.[42]

Другие развили метафору. «Он ведет себя как птица: дерганый, нервный и редко смотрит в глаза», – написала о дизайнере журналист Васси Чемберлен.[43] Довольно часто Маккуин, которому все быстро надоедало, вел себя как человек с синдромом дефицита внимания. Так, он почти всегда раньше времени возвращался из отпуска, который проводил на экзотических курортах. Подобно птице или дикому зверю, он терпеть не мог мысли о том, чтобы его сдерживали или запирали. В самых дерзких своих творениях он играл с гибридами и мутантами; он считал, что в ДНК современного человека сохранилось многое от первобытного дикаря. Его любимыми книгами были «120 дней Содома» маркиза де Сада и «Парфюмер» Патрика Зюскинда, книги, в которых речь идет о пограничных состояниях и темных сторонах человеческой сущности. Маккуин обогатил на первый взгляд поверхностный мир моды классическими фрейдистскими понятиями сновидений и бреда, тотема и табу, эго и подсознания, цивилизации и ее противоречий. «Я думаю не так, как средний человек на улице, – говорил он. – Иногда у меня довольно извращенные мысли».[44] Он отчетливо представлял в реальности извращения и пороки, но свои мрачные мысли закутывал в дорогие ткани и маскировал великолепно скроенными костюмами. Его вещи были необычайно красивы и, вопреки частым обвинениям в женоненавистничестве, невероятно вдохновляющими для женщин. «Когда вы видите женщину в костюме от Маккуина, вы чувствуете исходящую от нее силу… – говорил он. – Такой костюм как будто говорит: «Держитесь от меня подальше».[45]

В книге вы прочтете страшную сказку, какой была жизнь Маккуина, – от трудного детства, проведенного в лондонском Ист-Энде, до гедонистического мира моды. Ближайшие к Маккуину люди – его родственники, друзья и любовники – впервые рассказали о том, которого они знали, о надломленном, не уверенном в себе человеке, о потерянном мальчике, который дорого заплатил за то, чтобы получить право войти в мир, который в конечном счете его погубил.

«Под каждым слоем кожи есть кровь», – сказал однажды Маккуин.[46] Цель данной биографии – проникнуть под кожу и обнажить истоки его гения, а также показать связь между его мрачным творчеством и еще более мрачной жизнью. «Маккуин совершенно не похож на то, чего от него ожидаешь, – предупреждала одна комментатор за шесть лет до его смерти. – Он похож на созданное им самим ущербное произведение искусства».[47]

Глава 1

В истории острова Скай много жестокости и злодеяний.

17 марта 1969 года, когда Ли Александр Маккуин появился на свет в больнице Льюишам на юго-востоке Лондона, он весил всего пять фунтов десять унций (около 2,5 кг). Врачи предупредили его мать Джойс: из-за того что ребенок такой маленький, его, возможно, следует поместить в инкубатор. Но скоро он взял грудь, и мать с младенцем вернулись в тесный семейный дом по адресу 43 Шиффорд-Пат, Уайнелл-Роуд, Форест-Хилл. Хотя Джойс и Рон, по словам их сына Тони, «всегда говорили, что он [Ли. – Э. У.] был единственным, к кому они стремились», рождение младшего из шестерых детей не сгладило напряженной атмосферы в доме Маккуинов.

«В 1969 году, сразу после того, как мама родила, у отца случился нервный срыв, – вспоминал брат Ли, Майкл Маккуин. – Он слишком много работал, брал сверхурочные. Шестеро детей для водителя грузовика – пожалуй, это слишком».[48] Его брат Тони, которому в то время исполнилось четырнадцать, помнит, как однажды отец стал неестественно тихим. «Он работал семь дней в неделю, он и дома-то почти не бывал, – сказал Тони. – Мама вызвала скорую, и его положили в больницу». Хотя в неопубликованной рукописи, составленной для детей, Джойс утверждает, что ее муж провел в лечебнице Кейн-Хилл в Кулсдоне всего три дня, по словам Тони, «с папой случился нервный срыв, и он на два года угодил в психиатрическую лечебницу».[49]

Лечебница Кейн-Хилл известна с викторианских времен; раньше она была огромным сумасшедшим домом, страшной психушкой, как ее представляют простые люди. Построенная Чарлзом Генри Хауэллом, изначально она называлась Третьей лечебницей для неимущих душевнобольных графства Суррей, потому что другие два лечебных учреждения графства, Спрингфилд и Бруквуд, были переполнены. «Кейн-Хилл была типичной лечебницей для своего времени; разных пациентов там содержали в разных отделениях. На первом этаже находились комнаты отдыха и общие спальни; на третьем и четвертом этажах в основном помещались отдельные палаты… Буйных запирали в палатах, а более разумные могли выходить на прогулку в парк… К 60-м годам XX века больница мало изменилась».[50] В Кейн-Хилл лечились Ханна, мать Чарли Чаплина, а также сводные братья Майкла Кейна и Дэвида Боуи. Последний поместил изображение административного корпуса лечебницы на обложку своего американского альбома 1970 года «Человек, который продал мир».