Камни преткновения - Павел Зайканов

По возвращении на Землю участники второй экспедиции рассказали, что ни гуманоидов, ни энергоустановок там не обнаружили. Зато с восторгом делились впечатлениями о дивной природе Покинутой, о ее ландшафтах, словно сошедших с полотен талантливого пейзажиста-фантаста, об обитающих на ней животных, которым у нас нет аналогов.

Но куда исчезают с появлением людей разумные покинутяне? Почему они упорно избегают встречи с нами? Может, их цивилизация ушла в развитии так далеко вперед, что они принимают нас за каких-нибудь муравьев? Но зачем тогда таиться от нас? Можно заниматься своими делами и не обращать на нас внимания. Давайте пофантазируем. Представим, что их невидимая плоть состоит из сгустков электромагнитных полей. Этими существами уже никто не командует, и они не командуют никем. Они - суть самих себя, этакая интеллектуальная Константа...

Да, вопросы и вопросы, тайны и загадки. Но мы не станем винить в неудачах наших ученых и астронавтов, им приходится идти непроторенным путем, путем проб и ошибок.

Человечество никогда не примирится с пробелами в познании Вселенной. Сегодня будет предпринята еще одна попытка разгадать жгучую тайну. Наш посланец, Степан Петрович Разумейко, обладает незаурядными способностями, которые так необходимы в данном деле. На вопрос нашего корреспондента представитель администрации Управления "Далькосмос" поведал нашим читателям о том, что на Степана Петровича возложены большие надежды. По образному выражению руководителя программы, Степан Петрович - чистый кристалл, на который покинутяне запишут именно то, что захотят увидеть и услышать от инопланетянина сами. Они будут приятно удивлены схожестью взглядов и убеждений пришельца со своими, его высоким уровнем интеллекта при внешнем, и это вполне вероятно, отличии. В самом начале контакта Степан Петрович сразу встанет на одну ступень с ними и в завязавшемся разговоре на равных он будет отвечать самым строгим их требованиям. Тем более, что даже аппарата-переводчика при его способностях не потребуется. Через Степана Петровича они прочтут и оценят все, что написано в наших открытых для контакта сердцах.

Да простят нас, репортеров, наши многочисленные читатели, и прежде всего сам Степан Петрович, за то, что между собой мы, для вящей ясности, прозвали его "блесной в скафандре", на которую, опять же, да простят нас покинутяне, они должны непременно "клюнуть".

Так пожелаем в это утро нашему посланцу удачного полета и спокойных часов электросна, а также успешного приобщения к высшим ценностям покинутян".

Фома Фомич кончил читать, и Иван затосковал:

- Влипли мы, Фомич, что теперь делать?

- Да, похоже, увлеклись, - согласился Фома Фомич.

Он распарился, вспотел. Промакнув лицо и подбородок носовым платком, он сказал, с трудом подбирая слова:

- Ты, Степа, вот что... за витрину не переживай, застеклим сегодня же, не обеднеем... а ты беги, не теряй время попусту!

- Нет, просто так не получится, - сказал Степан. - Вам надо хорошенько заблокировать в сознании внимание ко мне. Я научу, только обещайте, что постараетесь.

- Слово офицера!

Они вышли на улицу. Заметно посветлело и дождь прекратился. Изредка встречались прохожие, с любопытством смотревшие на разбитый автомобиль и пустую витрину. Вот-вот могли начаться расспросы. Обстановка усложнялась для Степана. Он рисковал вновь влипнуть в плен воли праздных зевак.

- Я буду называть цвет и номер по порядку до ста, - сказал Фома Фомич Ивану, распределяя обязанности. - А ты подсказывай, чтобы я не сбился, и тоже будешь занят. Три-четыре, начали!

- Каждый... - сказал Иван.

- Красный, значит, - сказал Фома Фомич. - Это будет "один".

- Охотник... - эхом отозвался Иван.

- Оранжевый - два, - зачарованно продолжил Фома Фомич.

- Желает...

- Желтый - три.

Степан уже обрел независимость. Его серебристый комбинезон в последний раз сверкнул вдалеке и угас как искра, упавшая в колодец.

- Красный - тридцать шесть, красный - тридцать семь, - Фому Фомича заклинило в счете и его лицо сделалось красным, как срез балыка. Красный - тридцать восемь...

Иван остался бледным, так как страдал малокровием. В помещении бара несколько человек уже выстроились в очередь. Вообще-то Иван был хорошим работником, поэтому он поспешил за стойку, озабоченный дневной выручкой.

- Плевать! - сказал он Фоме Фомичу на прощание, но тот не понял, на что наплевать Ивану - на все вообще, или только на ущерб.

"А что? - подумал Фома Фомич. - В жизни мною тоже порядком покомандовали". Он стряхнул оцепенение и бодро направился домой. Спать.