Убежище - Беверли Бартон

Сидония ахнула. Неужто этот ребенок знает тайну своего зачатия? Сидония тряхнула головой, чтобы избавиться от глупых мыслей. Ева могла быть намного талантливее остальных детей Рейнтри, могла иметь настолько выдающиеся способности, что даже взрослые позавидовали бы ей, но она все еще оставалась ребенком. И могла просто прочитать мысли других людей, не понимая услышанное.

– Конечно, другая. Ты – член королевской семьи. Твой дядя – дрэнир, а твоя мама – самый сильный эмпат в мире.

Ева покачала головой. Ее длинные белокурые кудри запрыгали на плечиках.

– Я больше, чем Рейнтри.

Дрожь чистого, настоящего страха пронзила Сидонию. Дитя ощущало правду, хотя и не знала, в чем эта правда заключается. Сидония вытащила из буфета стакан, подняла кувшин, налила для Евы яблочного сока и поставила стакан перед ребенком.

– Да, ты больше, чем Рейнтри. Ты очень, очень особенная, моя драгоценная.

Более особенная, чем ты когда–либо узнаешь, если мы с твоей мамой сможем защитить тебя и сохранить тайну.

* * *

Мерси Рейнтри сидела на твердой, покрытой травой земле, сложив руки на коленях и закрыв глаза. Всякий раз, чувствуя тревогу, она приходила на Амадей Поинт, чтобы подумать, собраться мыслями и восстановить силы. Солнечный свет покрывал ее подобно невидимому платью, окутывая светом и теплом. Весенний бриз нежно ласкал, словно мягкое прикосновение любовника. Закрыв глаза и открыв душу для позитивной энергии, которую она впитывала из этого святого места, из этого убежища внутри убежища, она сосредоточилась на самом важном для нее.

Семья.

Мерси ощущала грядущую опасность. Но не знала от кого или от чего она исходит. Хотя ее самые большие таланты лежали в области эмпатии и целительства, у нее так же были способности к предсказанию, более управляемые, чем у ее кузины Экей, однако и не такие сильные. Она также была проклята способностью чувствовать на расстоянии эмоциональное и физическое состояние других людей. Будучи ребенком, она находила эти свои сопереживающие таланты ужасно раздражающими, но постепенно, год за годом, научилась их контролировать. И теперь, несмотря на то, что Данте и Гидеон блокировали от нее свои мысли и чувства, она все еще могла кое–что улавливать из отголосков сознания каждого брата.

Данте и Гидеон были в беде. Но она не знала почему. Возможно, это ни что иное, как напряжение от работы. Или же проблемы в личной жизни.

Если бы братья думали, что она может помочь, то попросили бы вмешаться. Так что, скорее всего, их проблемы касаются сферы людей, а не сверхъестественного. Ее братья были, как они не единожды ей указывали, взрослыми мужчинами, способными позаботится о себе самостоятельно без помощи младшей сестренки.

Но по опыту она знала, что, когда им требовалось успокоиться и вновь насытить душу, они приезжали домой, сюда, на землю Рейнтри, спрятанную глубоко в горах Северной Каролины. Дом был защищен мощной магией, которую двести лет назад наложили их предки после Сражения. Ни одно живое существо не могло в тайне от хранителя вторгнуться через границу этой безопасной территории. Этим хранителем и была она, защитница дома, как и ее двоюродная бабушка Джиллиан, занимавшая этот пост до самой смерти в сто девятнадцать лет, подобно своей матери Весты, первой хранительницы прибежища в начале девятнадцатого века.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Мерси открыла глаза и посмотрела вниз на распростертую перед ней, подобно праздничному пиршеству, долину. Поздняя весна в горах. Бескрайнее, вечное синее небо. Высокие зеленые деревья, древние, старые и молодые – они росли вместе, стремясь ввысь. Зеленеющая растительность, пышная, буйная, услаждала чувства. Множество диких цветов, рассеянных в изобилии, испускали чарующие ароматы и радовали глаз.

Она не знала, что именно не так, но испытывала ноющее чувство тревоги, не имеющее никакого отношения ни к братьям, ни к кому–либо из Рейнтри. Нет, беспокойство жило внутри нее, острая тоска, которую она вынуждена была контролировать ради исполнения долга перед своей семьей и людьми. Всякий раз, когда ей досаждали эти странные эмоции, она поднималась в горы на этот священный пик и медитировала, пока неуверенность не отступала. Но сегодня по какой–то неизвестной причине беспокойство не хотело проходить.

Было ли оно предупреждением?

Семь лет назад она позволила этому своему внутреннему голоду вывести ее на опасную территорию, в мир, к которому была плохо подготовлена, в отношения, которые изменили ее жизнь. Она не должна – не могла – поддаваться страху. И за исключением кратких визитов к Данте и Гидеону, она не оставит безопасность убежища Рейнтри. Больше никогда.

* * *

Пакс Грейнелл не знал, что такое страх. С какой стати? Он был молод, силен, храбр. Искусный боец. И он Ансара. Как и у Сила, в его венах текла королевская кровь, и, подобно действующему дрэниру Ансара, он родился в браке. Он был кузеном Сила и Джуды. И всю свою жизнь предан клану, а с тех пор, как Джуду короновали в качестве лидера, предан Джуде. Но в прошлом году он, как и еще несколько молодых ансаровцев, пресытился ожиданием, устал от разговоров о том, что время еще не настало, что Ансара не готовы к борьбе с Рейнтри.

Сил нашептывал им обещания новых чинов, при которых они станут членами совета. Намекал, что Джуда боится предстать перед Рейнтри, тогда как он, Сил, нет. Несмотря на то, что Пакс доверял Силу и в любом сражении встал бы на его сторону, он знал, что Джуда Ансара не боится никого и ничего.

Эта мысль должна была бы лишить Грейнелла решимости, не будь он защищен магическим заклинанием, наложенным на него Силом. В течение следующих сорока восьми часов он будет непобедим. Навредить ему невозможно. Только Сил или другой Ансара, равный ему по мощи, может проникнуть сквозь окружающее его силовое поле. Двадцати четырех часов более чем достаточно, чтобы выполнить свою миссию и сбежать. А затем он дождется сообщения от Сила, после чего присоединиться к нему и остальным для финального сражения.

Грейнелл отрегулировал бинокль и проследил, как Мерси Рейнтри с плавной грацией балерины поднимается с земли. , Ее длинные светлые волосы мерцали в утреннем солнечном свете. Она была прекрасна. И будь она простой смертной, прежде чем убить, он изнасиловал бы ее. Но она не смертная, не более чем он. Так что он не намеривался рисковать и ставить под угрозу свою миссию ради того, чтобы попробовать ее, независимо от силы искушения.

Он наблюдал, как она постояла там, в одиночестве, такая близкая и в то же время недоступная для него. Сил предупреждал его не пытаться проникнуть в Убежище и приказал найти способ выманить Мерси наружу, подальше от защиты дома.