Дело человеческое - Татьяна Свичкарь

Отыскала тетя молодого человека, и спрашивает:

— Куда же ты пропал, Семен? Ведь свадьба вот-вот….

— Полина, как ты могла скрыть?! — говорит он, — Да разве я возьму в жены такую девушку? Дети от нее могут вырасти пьяницами! Ни о какой свадьбе и речи быть не может. И пусть Маруся на меня не обижается, а винит себя, что скрыла такую вещь.

С той же тщательностью подбирали жениха и самой Полине. Наконец, появилась достойная партия. Молодой человек из мастеровых, интересный внешне, и семья степенная. Словом — то, что нужно. Дедушка с бабушкой привели жениха, устроили помолвку. Но он оказался совершенно не по душе Полине. И она перекрестилась, когда началась русско-немецкая война, и постылый суженый отправился на фронт.

— Слава Богу, избавилась!

Немногим позже в Царицын начали поступать военнопленные. И вот тогда-то Полина влюбилась. Он был австриец. Военный врач. Звали его Адам Дан.

На родине Дан жил в центре Вены. То, о чем он рассказывал, звучало как сказка для провинциальной девушки. Какие необычные правила были заведены в семье ее нового знакомого… Нельзя прийти с работы и лечь в постель, не искупавшись. Обязательно надо принять ванну. И никакими полотенцами не вытираться, а сразу надеть махровый халат, который и промокнет тело… И вообще, судя по рассказам — какая роскошь была у Адама дома! Удивительная страна — Австрия, прекрасна жизнь там…

Адам тоже влюбился в Полину, и начались свидания. Тайные, чтобы строгий дедушка ничего не узнал. Но Кузьме Константиновичу донесли, что дочь его встречается с военнопленным. Дедушка немедленно посадил Полину в сарай, повесил замок и сказал:

— Будешь сидеть тут, пока не образумишься.

Но как было юной девушке отказаться от любви такого необыкновенного человека, как Адам? Он привил Полине страсть к симфонической музыке — водил ее в Народный сад слушать оркестр. И теперь — свидание назначено, Адам ждет, как рассказать ему о заточении, в которое она попала?

Полина написала записку и отдала ее младшей сестре:

— Маруся, отнеси!

Эта встреча не прошла бесследно. Маруся через всю жизнь пронесла любовь к Адаму.

До самой кончины, до 93 лет, тетя Поля любила вспоминать о своем чувстве.

— Уже после нашей разлуки, — говорила она, — я ходила на венгерские фильмы по многу раз. Там был актер — очень похожий на Адама. И когда я на него смотрела — сердце замирало… Как передать это ощущение? Будто раскачивают тебя на качелях, и уже ты — на самой высокой, на самой последней точке… Взлетаешь… И сердце останавливается…

Перед смертью она сказала:

— Я буду лежать в гробу, а вы поставьте, пожалуйста, «Метель» Свиридова… Потому что у нас все было именно так. Мы обвенчались в часовне за городом. Адам прислал за мной лошадей. Сани… Меня укутали в лисью шубу…

И вот я в этой часовне… Метель, а его нет. Сколько я пережила! Священник уже на месте — но где Адам? Он приехал в самый последний момент. Не то в части его задержали, не то заблудился… уж очень страшная метель была. Но он прибыл, и мы обвенчались, и сразу поехали к еврейке, у которой он снял квартиру.

Адам поставил хозяйство так, что молодой жене не приходилось касаться домашней работы. Он сказал:

— Все будет делать хозяйка, я ей заплачу. Я хочу, чтобы у меня жена всегда была отдохнувшая, радостная, чтобы я мог наслаждаться ее нежностью…

Но Полина все же выучилась готовить немало вкусных еврейских блюд.

Вскоре у четы родился мальчик Рафаэль. Рафаэль Адамович Дан.

Но дедушка не верил, что счастье молодой семьи будет прочным. Он считал, что когда война закончится, и начнется обмен пленными, богатый австриец не захочет остаться в разрушенной России. Тут даже в театр пускали только с поленом, потому что нужно было протопить большой зал. И тогда его дочь останется с ребенком на руках. Позор, да и только!

В это время в Царицын вернулся Дмитрий Михайлович, с которым Полина была помолвлена. Он бежал из плена. Измена невесты стала для него ударом. Он с горечью сказал, что предпочел бы остаться в плену, чем — преодолев немало испытаний — добраться до дому и узнать такую новость.

Но сама Полина ни о чем не жалела. После она говорила племянницам:

— Я за пять лет жизни с Адамом испытала столько наслаждения, сколько вы и за пятьдесят лет не увидите от своих мужей.

После того, как Россия и Австрия объявили обмен военнопленными, Адам действительно засобирался на родину. Он не сомневался, что жена и сын поедут с ним.

Но дедушка в последний раз воззвал к Полине:

— Ты меня не послушалась, вышла замуж, и все случилось так, как я предсказывал. И если ты сейчас уедешь… Пройдет время, он встретит у себя, в Вене — более красивую, молодую… И главное — свою! Австриячку! А ты будешь ходить с ребенком по чужим улицам, не зная языка… Что с тобой будет, ты пропадешь!

И тетя Поля отказалась ехать.

— Если бы ты меня любил — остался бы здесь, — сказала она мужу.

Впервые между ними произошла серьезная ссора.

— Я не могу больше жить в таких условиях, — возражал Адам, — В России разрухе не видно конца и краю… Если бы ты мне сказала, что через четыре года тут все образуется, я бы остался… Но этого не будет, поверь! И я могу сказать твоими же словами: «Если бы ты меня любила — не пожелала бы расстаться…»

В конце концов, Адам обратился в суд — надеялся, что с ним в Австрию отпустят хотя бы сына. Воевал с ним дедушка. Писал царю. И суд вынес решение: девочку непременно отдали бы отцу, потому что жена — виновница, не хочет ехать с мужем. А мальчиков Россия заграницу не выдает.

Когда началась Великая Отечественная — тетя Поля переживала:

— Боже мой, сын воюет с отцом!

Рафаэль к тому времени окончил мореходное училище и был на фронте.

Встретиться с отцом юноше не пришлось. Рафаэль погиб на этой войне.

Но я забегаю вперед. Когда Адам уехал в Австрию, Полина лишилась сна. Ночами она вышивала у себя в комнате. Входил рассерженный дедушка:

— Ты опять думаешь об этом негодяе? А ну-ка сейчас же раздевайся — и в постель!

Страдал и мальчик. Наверное, ему казалось, что папа — в далеких краях, там, где его любимое море. Рафаэль просил сшить ему морскую форму — воротничок, галстук… Купить кораблик, что стоял на витрине игрушечного магазина… Когда же мальчику исполнилось четыре года — он сбежал на вокзал, и сел в поезд, идущий на Армавир.

— Малыш, ты с кем? — спрашивали пассажиры.

— Я еду к папе, — отвечал ребенок.

И взрослые успокаивались, думали, что мать где-то рядом.