Фобия - Елена Тихонова

class="p">– Знала, но думала, еще застану их дома. Аня до последнего сомневалась, что получится улететь. Ты же знаешь, если куда-то ехать, она превращается в растеряшу и сидит перед чемоданами, не зная, что взять. В прошлый раз я сама собирала ей вещи в дорогу. – Вика ответила, что помнит такую ее черту. – Значит, все же улетели?

– Вчера вечером.

– Как у тебя дела? Аня мне рассказывала о твоей… болезни. Ты поправляешься?

– Да, – солгала Вика. – Мне намного лучше, спасибо. Если Аня позвонит мне, я ей передам…

– Нет-нет, не стоит ее беспокоить. Она так устает, не представляю, как она справляется с таким домом и двумя чертями, бегающими под ногами, еще и Алексей ни капли не помогает ей. Сколько раз предлагала ей приехать, с детьми посидеть, да по дому помочь, она ни в какую. Ладно, не будем тратить время на пустые разговоры, я на самом деле рада, что тебе лучше, Аня такая мягкосердечная, знаю, как она волновалась за тебя. Что ж…

Как же, подумала Вика, пока на другом конце провода мама Ани обдумывала, чем закончить разговор, Аня частенько рассказывала ей, что после смерти отца Людмила купалась в поклонниках и почти не интересовалась жизнью дочери. И уж точно Аня не стала бы говорить ей о своих волнениях по поводу здоровья своей подруги, той было все равно даже на здоровье собственной дочери. Понимая, что «пустые разговоры» это именно то, чем они на данный момент заняты, Вика собиралась положить трубку, считая разговор законченным, но следующие полчаса она стояла, пританцовывая, на холодном полу, пока Людмила Александровна расспрашивала подробности того самого дня, о котором Вика желала забыть. Сильно захотелось в туалет. С расспросов тетя Люся перешла на воспоминания пятилетней давности, когда ее вместо няньки для Никиты взяли в такое путешествие и ее, старого человека, среди ночи разбудили иностранцы, перепутавшие номер. Вика, надеясь, что Леша не натыкал камер в доме, побрела в одних трусах и рубашке на поиски туалета, благо у Ани был радиотелефон.

– Почему Аня не попросила меня присмотреть за домом? – спросила неожиданно тетя Люся, но Вика не знала.

– Наверное, все ее беспокойство за мое здоровье. Аня решила, что мне полезно пожить за городом, без городской суеты, – нашлась Вика, удивляясь, почему этот вопрос задают ей, а не собственной дочери. – И врач мне советовал, – добавила она, солгав.

– Можно подумать, ее престарелой матери не полезно, – начала она ворчливо, но тут же оборвала себя и засмеялась, – хотя, пожалуй, я бы лучше на моря съездила, но и туда меня дочь не пригласила.

Пока Вика думала, что ей ответить на это, тетя Люся пожелала ей приятного дня и Вика, наконец, отключилась и продолжила поиски. Скотч неотрывно следовал за ней, попутно изучая новый дом. Длинный коридор, следующий за гостиной, вел прямиком к задней двери, но по сторонам были еще три двери. Вика едва не упала с лестницы, открыв проем в темноту и сделав шаг вперед, чтобы найти выключатель. Две двери по обе стороны коридора были на вид одинаковыми, но та, в которую она вошла, вела в подвал. Она нащупала выключатель и щелкнула им. Деревянные ступени уходили вниз. Две стиральные машины стояли у дальней стены, рядом огромная корзина с бельем, которое, видимо, забыли постирать. Всю правую стену занимали полки с различными химикатами для стирки и уборки, тут же лежал сдутый летний бассейн ребятишек. Маленькое окно на уровне глаз выходило в сад, на задний двор. Оно было чуть приоткрыто, для вентиляции. Вика несмело подошла ближе и выглянула через него. Были видны кусты роз, которыми Аня засадила буквально каждый метр в саду, за ними угадывался темно-зеленый забор и крыша соседского дома. Подвал был огромен, он растянулся на всю площадь дома, но большая его часть все еще была в процессе завершения, кое-где полы обрывались – дальше темнела земля. Не будь подвал таким большим, с некоторым сожалением подумала Вика, он был бы идеальным местом для работы. Она кинула последний взгляд на гору нестиранного белья, решив, что к концу недели непременно надо заняться им. Пусть, Аня и не просила ее заниматься хозяйством, но оставить это так было для Вики неприемлемым.

Она поднялась по ступеням и заперла за собой дверь, затем заглянула за дверь напротив. Это был туалет, который она искала. Еще одна дверь была приоткрыта и вела, куда-то в темноту. Вика чуть приоткрыла ее и тут же заперла. Судя по запаху масла и выхлопных газов, та вела в гараж. Прямо по коридору остекленная дверь открывала вид на другую сторону сада. Легкие занавески закрывали боковые стекла. Мочевой пузырь снова напомнил о себе и она ринулась назад. Туалет был в стадии «пока и так сойдет» – голые стены и потолок с лампочкой на проводе, но Вика порадовалась, что в ногах был маленький коврик, а сам унитаз исправно работал. Аня с семьей жили в доме около пяти лет, но ремонт все продолжался, будто жил своей жизнью, заканчиваясь в одной комнате и плавно переползая в другую.

– Леша сильно занят в последнее время, у нас полный дурдом. Я не могу сама все делать, а чтобы нанять рабочих, нужно, чтобы он хотя бы иногда оставался дома, не мне же следить за ними, – оправдывалась Аня, когда Вика в первый раз приехала к ней в гости, тогда ее жизнь еще была похожа на нормальную. – Да и не терплю я чужих в доме, поэтому все делает сам Леша. Боюсь, если тут появится толпа рабочих, я сбегу в деревню к бабуле.

Аня засмеялась. Ни в какую деревню она бы не уехала, и это знала не только Вика, но и сам Алексей. Будь он более суровым, заставил бы ее остаться дома и в этот раз, но Леша редко отказывал жене. Вика порой даже завидовала. Потратив несколько лет своей жизни на свидания, она разочаровалась полностью и поставила жирный красный крест на семье. Теперь ее волновала лишь ее карьера, а всю заботу и любовь она перенесла на Скотча. Но и карьера долго не продлилась, оборвалась в один момент, едва не вместе с ее жизнью. Вика засела дома, теперь ее мир ограничивался четырьмя стенами, котом и ноутбуком, в котором она работала, чаще всего по ночам, когда на улицах становилось более-менее тихо.

И вот эта поездка. С одной стороны, новые впечатления и другие четыре стены. С другой – стресс мог усугубить ее болезнь, которая и без того прогрессировала.

Вика решила