Ритуалы Бесконечности - Майкл Муркок

Когда Фаустаф приблизился, незнакомец выпрямился и обернулся. Это был не Штайфломайс, как он предполагал, а женщина – стройная блондинка. Она была молода.

От удивления она открыла рот, когда увидела гиганта, надвигающегося на нее и одетого только в вельветовый колпак, и отошла от машины.

– Вы совсем не одеты, – заметила она. – И вас арестуют, если я закричу.

Фаустаф засмеялся и остановился:

– Кто арестует меня? Зачем вы пытались залезть в мою машину?

– Я думала, что это моя.

– Сейчас не так темно, чтобы настолько ошибиться. Которая ваша?

– “Тандерберд”.

– Значит, “МД” – Штайфломайса. И я все же не верю, что вы могли так ошибиться – спутать красный “бьюик” с черным “тандербердом”.

– Я не залезала в вашу машину. Я хотела только заглянуть внутрь. Мне было интересно, что у вас там за прибор, – она ткнула пальцем в портативный компьютер на заднем сидении. – Вы, наверное, ученый – профессор или еще что-то в этом роде?

– Кто тебе сказал это?

– Здешние хозяева.

– Ладно. Как тебя зовут, милая?

– Мэгги Уайт.

– Ну, мисс Уайт, больше не суйте нос в мою машину. – Фаустаф обычно не был так груб, но он был просто уверен, что она лжет, как лгал и Штайфломайс, да и разговор с Джорджем Форбсом насторожил его. Его также озадачивало совершенное отсутствие чувства пола у Мэгги Уайт. Ему казалось необычным, что женщина может быть непривлекательной – они всегда чем-то привлекают, но к этой он не мог приблизиться. К тому же ему показалось, что то же чувствует и она. И это доставляло ему определенное неудобство, но пока он не мог себе этого объяснить.

Он посмотрел, как она быстро пошла к номерам. Он видел, как она вошла, захлопнув за собой дверь. Подобрав инвокар, он положил его в багажник и тщательно запер.

Затем он пошел назад, следом за Мэгги Уайт. Он должен разбудить Нэнси и тронуться в путь. Чем скорее он будет со своей командой во Фриско, тем лучше.

Нэнси зазевалась и оцарапала голову, когда залезала в машину. Фаустаф завел двигатель и вывел “бьюик” на шоссе, переключил передачу и нажал на педаль газа.

– Что за спешка, Фасти? – она почти засыпала. Он разбудил ее так внезапно, что она не успела до конца проснуться.

– Неприятности в моей конторе во Фриско, – объяснил он. – Тебе-то не о чем беспокоиться. Прости, что нарушил твой сон. Постарайся поспать в машине, а?

– Ночью что-то случилось? Ты что-то делал на стоянке авто. И эта девушка…

– Связывался с конторой. Кто тебе об этом сказал?

– Хозяин. Он сказал, что наполнял бак твоей машины, – она улыбалась. – Ты был совсем раздет. Он думает, что ты – лунатик.

– Он прав.

– Я думаю, что эта девушка и Штайфломайс как-то связаны. Они каким-то образом замешаны в твои неприятности?

– Может быть, – пробормотал Фаустаф. Он одел только рубашку и шорты, а ночи на равнине довольно прохладные. – Может быть, Спасатели, но… – он размышлял вслух.

– Спасатели?

– Ну, просто бездельники. Не знаю, кто они…

Нэнси постепенно уснула. Восходящее солнце осветило красные пески равнины, густые черные тени легли полосами. Высокие кактусы – их ветви вытягивались, точно руки жестикулирующих фигур, – торчали там и тут.

На всех пятнадцати альтернативных Землях, известных Фаустафу, Ситуации Нарушения Вещества уже возникали, но были остановлены. Результатом этого было то, что миры теперь стали причудливыми пародиями на оригинал. Но все же многие жители выжили, и это было важно. Целью усилий Фаустафа и его команды являлось спасение разумной жизни. Это была хорошая цель, хотя иногда казалось, что они сражаются недостаточно успешно, проигрывая битвы Р-отрядам.

Он был убежден, что Штайфломайс и Мэгги Уайт были представителями Р-отряда и их присутствие возвещает об опасности для него, если не для всей организации в целом. Во Фриско для него может быть новая информация. Его обычное хладнокровие порывалось покинуть его.

Наконец вдали показались башни Фриско. Дорога стала шире, а кактусовые заросли – гуще. За Фриско лежало синее туманное море, но в его гаванях стояли только суда каботажного плавания.

Размеренная жизнь Фриско в противовес бешеному темпу жизни Лос-Анджелеса немного улучшила самочувствие Фаустафа, когда он проезжал по умиротворяющим старым улицам, хранившим характер, присущий старой Америке, которая в действительности существовала только в ностальгических воспоминаниях поколения, выросшего еще до первой мировой войны. Надписи на улицах были набраны буквами в стиле эпохи Эдуарда, в воздухе витали запахи тысяч деликатесов, звон троллейбусов отдавался эхом в стенах старых желтых домов, воздух был тихим и теплым, люди шли по тротуарам или были видны в прохладных интерьерах баров, маленьких магазинов и салунов.

Фаустаф вдохнул свежий воздух и внезапно почувствовал себя печальным и одиноким. Он погрузился в размышления в надежде отыскать разгадку тайны Штайфломайса и Мэгги Уайт. Он ехал быстро, подстегивая себя мыслью, что если он не прибудет во Фриско как можно быстрее, то с З-15 будет покончено.

Проснувшись, Нэнси потянулась, жмурясь от яркого света. Равнина плыла в горячих испарениях, простирающихся по всем направлениям за горизонт. Казалось, она всегда была именно такой, но Фаустаф знал ее и другой – пять лет назад, когда СНВ только-только была прервана. Это было нечто такое, чего он не мог постигнуть до конца – огромнейшие физические перемены произошли на планете, но ее обитатели как будто ничего не замечали. Иногда Ситуации НВ сопровождались глубокими психологическими изменениями, во многом сходными с галлюцинациями, связанными с “летающими тарелками”, которые появились в его собственном мире. К примеру, жители Великой Америки не понимали теперь, что их континент – единственный населенный, кроме, пожалуй, одного острова на Филиппинах. Они все еще говорят о зарубежных странах, хотя понемногу забывают о них: ведь страны существуют лишь в их воображении – волшебные и романтические места, куда в действительности никто не попадал. Штайфломайс сразу выдал себя, когда заявил, что он из Швеции. Фаустаф знал, что на З-3 теперь растут гигантские леса в областях, называвшихся ранее Скандинавией, Северной Европой и Южной Россией. Там никто не жил – все население было уничтожено в большой СНВ, которая задела также американский континент. Деревья в этих областях гротескно огромны, значительно больше, чем североамериканская секвойя.

Фаустаф любил Фриско и предпочитал его всем другим городам Великой Америки, поэтому он и выбрал его местом своего штаба, предпочтя его столице, Лос-Анджелесу. Не то чтобы его раздражала атмосфера шума, сумятицы, нервозности – она ему даже нравилась, но Фриско был самым консервативным городом на З-3, так что психологически он казался самым удобным местом для его штаб-квартиры.